Из перечня вышедших в прошлом году книг и изданий серьезного содержания мы увидим, что их число несравненно больше числа отдельно вышедших книг по части легкой литературы. Скажут: беллетристические сочинения преимущественно помещаются в журналах; но мы покажем, что в тех же самых журналах помещается множество статей и серьезного содержания.
Особенно должно было радовать всех видимое усиление литературы русской истории и русских древностей. В прошлом году вышли следующие книги по этой части: "Всеобщая библиотека России, или каталог книг для изучения нашего отечества во всех отношениях и подробностях". Это -- второе прибавление к книге того же названия, изданной г. Чертковым в 1838 году, которая, вместе с первым прибавлением, заключала в себе до 7000 званий книг; во втором прибавлении, вышедшем в прошлом году, заключается их до 1800 званий. -- "Московская Оружейная палата" -- изданная от правительства опись содержащимся в этом палладиуме нашей древности вещей; текст книги прекрасно составленный г. Вельтманом, объясняется изображениями, превосходно сделанными. Книга эта вышла в прошлом году, хотя на ней и выставлен 1844 год. -- "Памятники московской древности, с присовокуплением очерка монументальной истории Москвы и древних видов и планов древней столицы" -- великолепное и изящное издание, начатое в 1842 году, в прошлом году окончилось выходом поел едких трех тетрадей (9, 10 и 11-й). Эта драгоценная книга равно делает честь и автору г. Снегиреву и издателю г. Семену. -- "Памятники, изданные временною комиссиею для разбора древних актов, высочайше учрежденною при киевском военном, подольском и волынском генерал-губернаторе" и "Собрание древних грамот и актов городов Вильны, Ковна, Трок, православных монастырей, церквей, и по разным предметам" принадлежат к тем монументальным изданиям, которые возможны только для правительства, а не для частных лиц,28 -- между тем как "Синбирский сборник" принадлежит к числу тех важных изданий, которые, будучи обязаны своим появлением усилиям и ревности частных лиц, более всего свидетельствуют об успехах просвещения в обществе. "Записки Дюка Лирийского и Бервикского во время пребывания его при императорском российском дворе в звании посла короля испанского" были последним трудом Д. И. Языкова, оказавшего столько услуг русской исторической литературе. -- Г. Тромонин и в прошлом году продолжал свое интересное издание "Достопамятности Москвы". Москва теперь деятельно изучается, и литература ее древностей богата уже превосходными сочинениями и изданиями. Здесь же место упомянуть об интересной брошюре г. Снегирева "О лубочных картинах русского народа" как о сочинении, относящемся если не к русской истории, то к русской старине, которая имеет полное право на наше внимание. В прошлом году вышло несколько замечательных книг по части критического исследования фактов русской истории, именно: "Иомберг и Винета", историческое исследование г. Грановского; "Об отношениях Новгорода к великим князьям", историческое исследование г. Соловьева; "Очерк литературы русской до Карамзина" г. Старчевского и "Исследование о местничестве" г. Валуева (отдельно напечатанная статья из "Синбирского сборника"). С успехом продолжалось великолепное издание: "Император Александр 1-й и его сподвижники"; портреты и текст этого издания не оставляют желать ничего лучшего. Второе издание первой части "Руководства к всеобщей истории" г. Лоренца, "Краткая история крестовых походов", переведенная с немецкого, и 4 и 5-я части "Всемирной истории" Беккера заключают собою историческую литературу прошлого года. -- Из беллетристических сочинений дельного содержания можно указать на 2-й том "Воспоминаний слепого", интересное описание кругосветного путешествия Араго, изящно изданное с прекрасными картинками; "Английская Индия в 1843 году", сочинение Варрена; "Рим и Италия средних и новейших времен", сочинение князя Волконского. -- Из специальных сочинений можно вспомнить 5-ю и 6-ю части "Народной медицины" доктора Чаруковского; 3-ю часть "Руководства к воспитанию, образованию и сохранению здоровья детей" доктора Грума; "Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка"; "Указатель законов для сельских хозяев"; "Лекции популярной астрономии" г. Зеленого; "Нумизматические факты Грузинского царства" князя Баратаева.
Как на особенно приятные явления в литературе прошлого года, должно указать на первую часть "Опыта истории русской литературы" г. Никитенко и третью книжку "Сельского чтения", издаваемого князем Одоевским и г. Заблоцким.
Теологическая литература наша обогатилась в прошлом году изящным изданием) "Слов и речей" знаменитого духовного витии нашего, высокопреосвященного Филарета, митрополита московского, вышедших в трех больших томах. -- Сверх того, по части духовной литературы вышли в прошлом году: "О подражании Христу" Фомы Кемпийского, в переводе графа Сперанского; "Творения Святых отцов", в русском переводе, издаваемые при Московской духовной академии, первая, вторая и третья книжки третьего года.
Перечень наш едва ли полон -- так много выходит теперь у нас хороших книг серьезного содержания: по крайней мере втрое больше, нежели хороших книг по части легкой литературы.
В журналах статьи серьезного содержания тоже едва ли не превосходят и числом" и объемом статьи беллетристические. В этом легко убедиться из простого перечня. В "Библиотеке для чтения", в отделе наук и искусств, были помещены статьи: "Еремия Вентем"; "Древние мексиканцы"; "Естественная история пресмыкающихся"; "Метеорические камни, преимущественно упавшие в России" Э. Эйхвальда; "Венеция в 1843 году" (Уварова); "Врачебное сословие в Англии"; "Письма, инструкции и записки Марии Стуарт", изданные князем Лобановым; "Лафатер и Галль" С. С. Куторги; "Исторический характер Лудовика XIV" К. П.; "О прекрасном и об искусстве" Виктора Кузена; "Писатели и ученые предыдущего пятидесятилетия" лорда Брума. -- Статья Кузена есть выборка мыслей из эстетики Гегеля; знаменитый эклектик только по: разжидил и поопошлил так легко доставшееся ему приобретение, об источнике которого он счел за лучшее скромно умолчать. Статьи лорда Брума о Вольтере и Руссо, о Юме и Робертсоне, несмотря на громкое имя их автора, довольно пусты и ничтожны. В Смеси "Библиотеки для чтения" была очень умная и интересная статья "Судьба поэтов в Германии", к сожалению, неоконченная.
В "Москвитянине" прошлого года (NoNo 5 и 6-й) нас удивила статья "Письмо из Парижа", подписанная Н. Л-й; по мыслям, духу, направлению, благородному тону, беспристрастию, наблюдательности и мастерству изложения это одна из таких статей, которые в нашей литературе -- слишком редкие явления.29
В "Отечественных записках", по отделу наук и искусств, были помещены статьи: "Английская Индия в 1843 году", из книги Варрена; "Письма об изучении природы" Искандера; окончание статьи "Реформация", начатой и продолжавшейся в 1844 году; "Консульство и Империя" Тьера; "Алтай" (естественная история его, копи и жители), статья Катрфажа, написанная по поводу сочинения г. Чихачева: "Voyage scientifique dans l'Altai oriental et les parties adjacentes de la frontiere de Chine" {"Научное путешествие в восточный Алтай и в места, прилежащие к китайской границе". -- Ред.}; "Космос", опыт физического мироописания, Александра Гумбольдта; "Верования индусов". Сверх ученых известий о деятельности Парижской академии наук, о всех новых открытиях в области наук, искусств и ремесл, в Смеси "Отечественных записок" были помещены биографические очерки30 знаменитых современников: Теодора Гука, Талейрана, Берцелиуса, Круга, Мартинеза де-ла-Розы, лорда Брума, Сальватора Тончи, Беранже, Августа-Вильгельма Шлегеля, Эспартеро, генерала Джаксона, барона Бозио, Джона Росселя, леди Стенгоп.
Некоторые беспристрастные доброжелатели "Отечественных записок" и намеками и явно, словесно и печатно утверждают, будто бы содержание и направление "Отечественных записок" не соответствует их названию, потому-де, что в них нет ничего отечественного. Мы не станем спорить с этими благонамеренными доброжелателями, но только выставим им на вид несколько фактов. В отделе "Словесности" "Отечественных записок" помещаются разве одни только переводы? Разве не бывает оригинальных статей в отделе "Наук и художеств"? Разве в отделе "Критики" и "Библиографической хроники" рассматриваются не русские книги? Разве не "отечественное" доставляет предмет отдела "Домоводства, сельского хозяйства и промышленности вообще"?.. В "Отечественных записках" есть особый отдел, который под именем "Современной хроники России" представляет собою фактическую летопись русского законодательства и распоряжений высшего правительства по части государственного управления. Что "Отечественные записки" с особенной охотою принимают в себя все, исключительно касающееся до России, -- для доказательства стоит только указать на следующие статьи в отделе "Наук и художеств" и "Смеси" прошлого года: "Коронование императрицы Екатерины Алексеевны Петром Великим" (статья, доставленная редакции покойным Д. И. Языковым); "Воспоминание о генерал-фельдмаршале Петре Александровиче Румянцове-Задунайском" Н. Кутузова; "Военно-учебные заведения, подведомственные его императорскому высочеству, главному начальнику, -- в царствование императрицы Екатерины 11-й" П. И. Глебова; "Иван Андреевич Крылов"; "Заметки на пути из Москвы в Закавказский край"; "Величина поверхности тридцати семи губерний и областей в Европейской России"; "Народонаселение в губерниях Европейской России" и пр. и пр. В отделе "Критики" разобраны два важные издания, относящиеся к отечественной истории: "Памятники, изданные временною комиссиею для разбора древних актов, учрежденной при киевском военном, подольском и волынском генерал-губернаторе" и "Собрание древних актов городов Вильны, Ковна, Трок, православных церквей, монастырей, и по разным предметам". В отделе "Библиографической хроники" обращено особенное внимание на книги русской истории, чему доказательством могут в особенности служить обширные рецензии на "Синбирский сборник" и "Отношения Новгорода к великим князьям" и др. А что, в то же время, "Отечественные записки" представляют своим читателям и возможно подробную картину движения современных литератур Германии, Англии и Франции, -- мы думаем, что одно другому нисколько не мешает и что, в этом отношении, со стороны нашего журнала заслугою больше... Один журнал (мы не назовем его), обвинив в разных ересях всю русскую литературу и достойных представителей ее -- Ломоносова, Державина, Карамзина, Жуковского и Пушкина, в том же самом обвинил "Библиотеку для чтения" и "Отечественные записки", вероятно основываясь на том, что в них нет статей теологического содержания!31 Да, их не было и не будет в "Отечественных записках", потому что теология не входит в их программу. Сверх того, издатель и редактор "Отечественных записок" думает и глубоко убежден, что писать о богословских предметах -- должно быть исключительным правом и обязанностью людей духовного сана, которые суть единственные истинные проповедники и блюстители святых истин православной церкви, и что было бы великою профанациею допустить каких-нибудь самозванных ревнителей светского звания мешать, в литературных изданиях, статьи религиозного содержания с любовными стишками, романами, повестями и комедиями... Оставаться в законных пределах дозволенной деятельности, не стараясь самовольно вмешиваться в вопросы, подлежащие не нашему ведению, -- всегда было и будет первым" правилом нашего журнала...
Теперь нам остается сказать несколько слов о журналах. Их у нас немного, а и из существующих мы не имеем охоты говорить о всех... Мы указали на все, что было, в каком бы то ни было отношении, замечательного в журналах прошлого года; говорить о направлении изданий, уже пользующихся давнишнею известностью, было бы излишне. И потому скажем несколько слов о новых журналах -- "Финском вестнике" и "Иллюстрации". Мы не спешили нашим суждением о них, желая дать им время определеннее высказаться. К тому же мы не любим рассуждать о журналах во время подписки и охотно предоставляем эту благонамеренную методу признанным ее любителям. Мы уже указали на замечательные оригинальные статьи в "Финском вестнике" по части легкой литературы; теперь остается сказать, что в нем были хорошие статьи и серьезного содержания, как, например, "Очерк исторической деятельности до Карамзина" г. Старчевского; "Очерк финляндской войны 1741 и 1742 годов"; "Общественные науки в России" г. В. Майкова и пр. Вообще "Финский вестник" был верен своему назначению -- быть специальным сборником: все иностранные статьи его переводились с шведского и знакомили русских читателей с Финляндией. Другого же значения он не имел и, кажется, иметь не будет. Следственно, не ищите в нем того, что требуется от журнала, -- определенной физиономии, верности однажды избранному принципу и т. п. Это -- сборник, не более. О недостатках "Финского вестника" пока умолчим из уважения к достоинствам, которые он уже обнаружил, надеясь, что в будущем году последние совершенно перевесят первые.32 -- Вот об "Иллюстрации", к сожалению, не можем сказать того же. Картинок в ней много, так что больше требовать было бы несправедливо: в этом отношении мы отдаем "Иллюстрации" полную честь. Прибавим к этому, что в ней многой русских оригинальных картинок -- что также большая заслуга со стороны подобного издания. Жаль только, что иностранные картинки в "Иллюстрации" не совсем хорошо отпечатываются, а русские, сверх того (большею частию), дурно рисуются. Нам приятно было встретить в "Иллюстрации" портреты гг. Каратыгина, Брянского, Мочалова, Петрова, г-жи Александр-Мейер; но весьма неприятно было видеть, что эти портреты или почти непохожи, или вовсе непохожи на оригиналы. Хуже всех, в этом отношении, портреты гг. Брянского и Петрова и г-жи Александр-Мейер: тонкие, нежные черты худощавого лица этой артистки очутились на портрете крупными, грубыми, а лицо сделано не только полным, но и одутловатым. Такова художественная сторона "Иллюстрации"; к сожалению, и литературная такова же. Во-первых, в этом издании нет ничего, похожего на журнал, на газету, отчего оно ужасно сухо и вяло. Являются в нем изредка рецензии, но до того неловкие, тяжелые и бедные содержанием и направлением, что нет никакого интереса читать их. Даже ссоры "Иллюстрации" с одною газеткою были так неловки и тяжелы, что не стоило труда и начинать их. Извещая о смерти Августа-Вильгельма Шлегеля, издатель "Иллюстрации" сказал, между прочим, что Шлегель был "порядочным стихослагателем", что он "обратился к критике по недостатку высшего, самостоятельного таланта" и что будто бы "эту профессию (то есть критику) в отдельном ее виде создала бездарность..." (No 10). Вот истинно европейское, истинно ученое понятие о критике! Мы понимаем, что издатель "Иллюстрации" не может быть доволен критикою, которая не слишком снисходительна бывала к нему, но в то же время не шутя боимся, чтобы он, по изложенной им причине, не сделался критиком... Впрочем, он принимался и за критику, и все с таким же успехом, с каким брался за лирическую поэзию, за драму, за роман, за повесть, за издание "Художественной газеты", "Дагерротипа" и tutti cmanti {Всех подобных. -- Ред.}... Но Шлегель был превосходный переводчик и, для своего времени, превосходный критик. -- Статьи, которыми наполняется "Иллюстрация", большею частию запечатлены посредственностью и замечательною небрежностью. Из оригинальных статей только и можно указать на рассказ г. Гребенки: "Чужая голова -- темный лес". Ко всему этому надо прибавить особенную манеру издателя выражаться каким-то странным языком; сотрудник у него гласит истину, сени аристократического дома он хочет описать купно с лестницею... Но всего лучше в этом издании "Переписка": ничего еще подобного не бывало в русской литературе! Это самое забавное отделение "Иллюстрации": по крайней мере, мы обязаны ему многими веселыми минутами. Когда-нибудь, в заметках нашего журнала, мы выпишем несколько примеров этой наивно-курьезной переписки, чтобы доставить богатый материал будущему историку русской литературы...33