На это заметим г. Павлову, во-первых, что во Франции в ужасном ходу повести и романы, "плоды пылкого воображения", но что это не помешало б там процветанию точных наук более, чем в какой-нибудь другой стране; во-вторых, что люди, подобные Бюффону, Кювье, Жоффруа де Сент-Илеру, Араго, умели сделать свой предмет нисколько не сухим, а только глубоким; в-третьих, что г. Павлову не мешало бы позаняться чтением повестей и романов, "плодов пылкого воображения", для того, чтоб попривыкнуть к совершенно неизвестному для него русскому языку и научиться грамотно и со смыслом писать по-русски; в-четвертых, что не философия предшествует точным наукам и вообще всякому фактическому ведению, но точные науки должны служить предуготовительными знаниями для изучения философии и что если "бедные жители нашего отечества" не имеют никакого понятия о первых началах космографии, то где же им понимать философские разглагольствования, которые к тому же и написаны невообразимо безграмотно и смысл которых, вероятно, остался тайною для самого "усердного сочинителя"?..
1. "Отеч. записки" 1842, т. XXII, No 6 (ценз. разр. около 30/V), отд. VI, стр. 55--57. Без подписи.
2. Белинский имеет в виду басню "Пустынник и Медведь".