- Да ведь это же Косуке! - деланно удивился Канадзава. - Товарищ Косуке!…
Он еще раз всмотрелся в лицо сидевшего на табурете человека и сладким голосом продолжал:
- Очень, очень рад, что судьба столкнула меня с таким настоящим и преданным партии, высоко идейным человеком! Я давно уже мечтал встретиться с вами, приятель!… Ну, что ж, - вдруг захохотал он, - лучше поздно, чем никогда! А, Косуке?
Арестованный молчал. Стоявший за его спиной полицейский, не мигая, смотрел на генерала и не знал как поступить - то ли сейчас ударить Косуке за его молчание, то ли сделать это потом, с «надбавкой».
- Ты, кажется, проглотил язык, Косуке? Ну, ничего… Я тебе напомню всех твоих предков!… Как долго продолжается опрос арестованного? - обратился Канадзава к капитану, стоявшему на вытяжку возле стола.
- Четыре часа, господин генерал!
- Так мало?! - притворно удивился Канадзава. - Стыдись, Косуке! Я считал, что ты гораздо более вынослив, что ты сумеешь достойно представлять свою партию!… Надеялся увидеть героя, а тут оказывается всего лишь немая и жалкая мумия, которая едва сопит после каких-то четырех часов допроса… Стыдно! Твои товарищи выдерживали значительно больше! Я не раз имел удовольствие разговаривать с ними. Увы! - с притворным сожалением улыбнулся он, - все эти беседы проходили только в такой обстановке.
Арестованный взглянул прямо в глаза Канадзава и вдруг, не выдержав, плюнул ему в лицо.
- Собака! Жандармский пес!…
Канадзава остолбенел. Потом хрипло крикнул растерявшимся полицейским: