Фукуда склонил голову.
- Не буду вам рассказывать, как я очутился в военной школе и чему я там учился. Нас учили всему, чему учат в обычной школе, на все это обильно сдабривалось соусом преданности императору, влюбленности в него. А в общем, - Фукуда махнул рукой, - вы сами знаете, как это выглядело. Ведь и до сих пор ничто не изменилось в большинстве таких школ. Скажу вам коротко - нас должны были превратить в машины, в безвольные механизмы, способные только выполнять приказы и бездумно служить императору. Когда я окончил школу, то был уже, собственно, не человеком, а именно такой машиной…
За несколько дней до выпуска каждого из нас вызывал к себе начальник: выпускнику объявлялось о зачислении в офицерскую школу. Несколько иначе выглядел разговор со мной и другими, окончившими школу с отличием. Начальник похвалил меня за успехи, от имени императора поблагодарил за старание и спросил, не хочу ли я учиться дальше, скажем, в университете. Тут только вспомнил я о своих прежних мечтах и рассказал, что хотел бы стать врачом, что мечтаю о карьере бактериолога. Это заставило начальника задуматься. Ответ от него я получил только через несколько дней. Он объявил, что я направлен в Киото, на медицинский факультет университета, с расчетом получения дальнейшей специализации в армии… Он добавил, что даже в университете я остаюсь военным - буду числиться в офицерской школе в Киото до самого окончания университета…
Так я вступил на путь науки. В свободное от лекций время меня и нескольких таких же, как я «военных студентов», заставляли заниматься военными науками. Я становился врачом и одновременно солдатом…
Университет я закончил в 1942 году. На следующий день после получения диплома меня вызвали к командору школы. С гордостью показал я ему диплом кандидата медицинских наук. Но вдруг заметил, что в кабинете, кроме командора, находится еще какой-то человек. Командор представил меня этому незнакомцу, титулуя его генералом. Завязался разговор о моей учебе и дальнейших планах. Уже через несколько минут я понял, что генерал очень хорошо знаком с бактериологией. Говорили мы главным образом о заболеваниях эпидемических. Очень много внимания мы уделили чуме, которой я интересовался с давних времен. Командор вступал в наш разговор редко, да и то только для того, чтобы похвалить меня как прилежного студента и настоящего офицера, который мечтает о беззаветном служении императору. Генерал внимательно выслушивал эти похвалы, время от времени задавая мне вопросы из области политики. Я отвечал так, как нас учили в офицерской школе: изрыгал проклятия по адресу Советского Союза, ругал коммунистов, призывал все кары неба на головы красных. Генерал был очень доволен. Наконец, разговор подошел к концу. Помню все это так ясно, как будто дело было сегодня… Генерал положил мне руку на плечо… - Фукуда сжался, словно почувствовал прикосновение змеи. - Он сказал мне: «Я уверен, что служа в моей части и специализируясь как бактериолог, вы принесете немало пользы нашей великой империи. Вы сможете там доказать свою ненависть к нашим врагам и, прежде всего, к коммунистам!»…
Фукуда прервал рассказ. Видно, что ему было тяжело, очень тяжело вспоминать этот давний разговор в Киото.
- Кто был этот генерал, я узнал только через год, когда уже служил в его «части»… - продолжал Фукуда. - Его имя - Исии…
- Что?! - разом вскрикнули все три слушателя.
- Да, Исии! - голос Фукуды был резким, в нем клокотала искренняя ненависть. - Да, товарищи, это был генерал Сиро Исии, взбесившийся военный преступник, который хотел заразить человечество чумой и убивать людей бактериями… Вы, наверно, читали отчеты о процессе в Хабаровске? Так вот я… - горько усмехнулся Фу куда, - я был тем, кого генерал Исии лично готовил в свои сподвижники. Подобные случаи были весьма редки в нашей «части». Видимо, я имел незаурядные качества ученого, коль скоро сам Исии заинтересовался моей особой…
Трясущимися руками Фукуда долго вытаскивал из пачки сигарету. Потом несколько раз пытался зажечь спичку, но ломал ее и никак не мог закурить. Косуке подал ему огня.