- Успокойся! - тихо сказал секретарь. - Это дела прошедшие. Важно то, что ты в конце концов понял свою ошибку.
Жадно затянувшись несколько раз, Фукуда овладел собой. Голос его теперь звучал глухо и несколько апатично.
- Из Киото я приехал в Токио. В генеральном штабе меня направили к какому-то полковнику. Он долго говорил со мной о политике, о моих взглядах и намерениях. Особенно долго и скрупулезно допрашивал о моем отношении к Советской России и к коммунистам вообще. Мои ответы, видимо, удовлетворили его, и вскоре допрос был закончен. Я получил необходимые документы, направление и особый пропуск. Полковник сказал, что с этого момента я уже являюсь офицером специальной службы и поэтому подпадаю под действие особых уставов. Сохранение военной тайны обязательно для меня в значительно большей степени, чем для любого офицера, и ответственность на меня падает тройная. Никто не должен знать, что я еду в такую-то часть, никто не должен знать, что я буду специализироваться на бактериолога…
- Вы были в «отряде № 731»?
Секретарь задал этот вопрос так неожиданно, что Фукуда в первую минуту не понял его и удивленно посмотрел на спрашивающего. Глаза секретаря смотрели холодно и взгляд был острым.
- Да, - тихо ответил Фукуда.
- Теперь я понимаю кое-что, - сказал секретарь, обращаясь к товарищам. - По крайней мере, понимаю причину нервничанья генерала Канадзава…
- Канадзава?! - вскрикнул Фукуда. - Канадзава?… Этот людоед, этот жандармский пес, которого проклинает каждый житель Харбина? Что вы говорите?… Ничего не понимаю!
- Я тоже не понимаю еще многих вещей, товарищ Фукуда, - усмехнулся секретарь. - Это должно быть разъяснено вашим рассказом. Но сначала я хотел бы спросить вас: взгляды ваши изменились, видимо, во время войны? Знал ли об этом Канадзава?
- Да! - глухо сказал Фукуда. - Даже слишком хорошо знал об этом. Когда…