- Люди не хотят войны, Хейни! - вмешалась фрау Гильда. - Профессор Гейсслер сказал…
- Не смей говорить мне об этом человеке! - закричал Мейссфельд, вскакивая со стула и топая ногами. - Я не хочу слышать даже имени его! Это выродок, который позорит весь наш народ, наш родной город. Именно такие вот смутьяны и мешают возрождению райха, его могуществу… Знаешь ли ты, что он продался коммунистам?
Фрау Гильда удивленно посмотрела на мужа, потом улыбнулась.
- Ты не понимаешь, что говоришь, Хейни! Гнев ослепляет тебя. Ведь профессор Гейсслер…
- Это я не понимаю, что говорю?!. А кто первый в нашем городе начал собирать подписи под Стокгольмским воззванием? Кто написал бесстыдную статью в коммунистической газете? Ведь он договорился в ней до того, что немецкие ученые видят путь развития единственно в мирных условиях… Кто писал об этой коммунистической республике Пика, как о примере для всех немцев?… Гейсслер! Гей-с-слер! Понимаешь? Кто ходит на сборища этих рабочих и вместе с ними кричит, что Германия стала военной колонией Соединенных Штатов?… Гейсслер! Гейсслер и его приятели - коммунисты!…
Мейссфельд задохнулся от приступа злобы и замолчал. По его лицу пошли красные пятна, руки дрожали. Он тяжело опустился на стул и жадно отхлебнул воды из стакана, поданного женой. Вошла горничная. Она внесла на подносе чью-то визитную карточку. Мейссфельд, бросив на жену злобный взгляд, схватил карточку, прочитал, и одна его бровь поднялась вверх, выражая крайнее изумление.
- Какой еще Паркер? Я не знаю такого!… «Оливер Б.Паркер, совладелец фирмы «Кроссби, Смит, Паркер энд Кроссби» из Нью-Йорка»… - снова прочел он. - Ты ничего о нем не слышала, Гильда?
- Нет, Хейни.
- Я тоже. Однако придется принять его. Интересно, что ему нужно от меня?
Мейссфельд встал, одернул пиджак. Фрау Гильда поправила ему платочек в верхнем карманчике. Мейссфельд вышел в приемную.