- Почта, сэр, - сказал он, приблизившись к столу.
- Дайте мне только специальную. Остальное прочтите сами.
- Понимаю, - секретарь тоже взглянул на часы. - Через четырнадцать минут совещание. Вот два письма. Из Токио и из Берлина.
Кроссби молча взял оба пакета. Не ожидая, пока секретарь выйдет, он поспешно разорвал конверт и достал листок. По мере чтения лицо его прояснялось. Паркер писал из Берлина, что вопрос о переговорах с немцами можно считать законченным. Договорился с шестью бактериологами. Самым большим достижением является согласие профессора Мейссфельда на занятие должности руководителя лаборатории. Ведь он - один из участников организации тайного фашистского исследовательского центра в Познани. Конечно, шесть специалистов это очень мало, - извинялся Паркер, - но по причинам, известным Кроссби, переговоры можно было вести лишь с верными людьми, без риска в отказе. Впрочем, Мейссфельд будет теперь сам заинтересован в увеличении числа научных работников. Ему и карты в руки. Паркер сообщал своему компаньону, что лаборатория в Германии уже почти обеспечена всем оборудованием и Мейссфельд, вероятно, не позже чем через неделю начнет работу. Далее Паркер жаловался своему компаньону на атмосферу, которая царит в последнее время в Германии. «Увы! Я бы не сказал, что наши планы приняты самими немцами с энтузиазмом. Мне сдается, что они все больше и больше перестают считать войну единственным путем к своему возрождению».
Окончание письма несколько испортило превосходное настроение, которое› сначала создалось у Кроссби. Он потянулся за вторым письмом. Смит с подъемом описывал ход работ в Японии. Кроссби вздохнул с облегчением - Смит уже получил оборудование для «Центра ББ». Дела идут неплохо.
Кроссби встал, потер руки. Пора идти на совещание!
В ЛОГОВЕ ВЗБЕСИВШИХСЯ ВОЛКОВ
Фукуда шел по улице, пытаясь совладать с собственными ногами, которые против его воли все время ускоряли шаг. Времени было еще много, но трудно, очень трудно сдерживать напряжение натянутых до последних пределов нервов.
Со времени памятного свидания с секретарем прошло уже две недели. Все это время Фукуда вынужден был сидеть в бесцельном, как ему казалось, ожидании. Правда, на следующий же день Фукуда отправился на поиски Рогге. Однако проблуждав больше часа в лабиринте коридоров штаба МП, доктор узнал, что Рогге выехал на неопределенный срок.
Это известие было крайне неприятно Фукуде. Оно означало дальнейшую вынужденную бездеятельность. Секретарь, Танима и еще несколько товарищей, посвященных в замысел Фукуды, разубеждали его и даже шутили над ним. Они разъясняли доктору, что за несколько дней ничто не может измениться, ничто не грозит катастрофой. Однако это мало утешало Фукуду, и почти все две недели он, что называется, жил на одних нервах.