И въ пыткѣ медленной горѣлъ.
Все становилось невеселымъ,
Все чуждымъ дѣлалось на вѣкъ..
И взоромъ жуткимъ и тяжелымъ
Глядѣлъ на ближнихъ человѣкъ.
Нѣмое, странное раздумье
Сильнѣй, чѣмъ страстная любовь,
Рождало тайное безумье:
Ласкать ребенка вновь и вновь.
III.