-- Прежде чѣмъ я освоюсь съ этимъ чувствомъ -- возразилъ я -- мнѣ хотѣлось бы нѣсколько болѣе узнать о Бостонѣ, куда я опять вернулся. Когда мы были на верху дома, вы говорили мнѣ, что, хотя со дня моего усыпленія протекло всего одно столѣтіе, оно ознаменовалось для человѣчества гораздо большими перемѣнами, чѣмъ многія предшествующія тысячелѣтія. Видя городъ передъ собою, я вполнѣ могъ этому повѣрить; но мнѣ очень любопытно узнать, въ чемъ же именно заключались помянутыя перемѣны. Чтобы начать съ чего-нибудь, ибо это -- предметъ, безъ сомнѣнія, обширный -- скажите, какъ разрѣшили вы рабочій вопросъ, если только вамъ удалось это? Въ ХІХ-мъ столѣтіи это была загадка сфинкса, и въ то время, когда я исчезъ съ лица земли, сфинксъ грозилъ поглотить общество, такъ какъ не находилось подходящей разгадки. Конечно, стоятъ проспать столѣтіе, чтобъ узнать правильное разрѣшеніе этого вопроса, если только въ самомъ дѣлѣ вамъ удалось найти его.

-- Такъ какъ въ настоящее время рабочаго вопроса не существуетъ -- возразилъ докторъ Литъ -- и даже не имѣется повода къ его возникновенію, то, полагаю, я могу смѣло сказать, что мы его разрѣшили. Общество и вправду было бы достойно гибели, если-бы не сумѣло дать отвѣтъ на загадку, въ сущности чреззвычайно простую. Въ дѣйствительности, обществу, строго говоря, и не понадобилось разрѣшать загадку. Она, можно сказать, разрѣшилась сама собой. Разгадка явилась результатомъ промышленнаго развитія, которое и не могло завершиться иначе. Обществу оставалось только признать это развитіе и способствовать ему, какъ только теченіе его сдѣлалось неоспоримымъ.

-- Я могу только сказать,-- возразилъ я -- что въ то время, когда я заснулъ, еще никто не признавалъ такого теченія.

-- Помнится, вы говорили, что уснули въ 1887 г.

-- Да, 30 мая 1887 г.

Мой собесѣдникъ нѣсколько мгновеній задумчиво смотрѣлъ на меня. Затѣмъ онъ замѣтилъ: "И вы говорите, что тогда еще не всѣ понимали, къ какого рода кризису приближалось общество? Конечно, я вполнѣ довѣряю вашему заявленію. Особенная слѣпота вашихъ современниковъ къ знаменіямъ времени представляетъ собой явленіе, которое комментируется многими изъ нашихъ историковъ. Но мало найдется такихъ историческихъ фактовъ, которые бы для насъ были менѣе понятны, чѣмъ то, что вы, имѣя передъ глазами всѣ признаки предстоящаго переворота, не уразумѣли этого, тогда какъ для насъ теперь эти же самые признаки являются столь очевидными и неоспоримыми. Мнѣ было бы очень интересно, мистеръ Вестъ, получить отъ васъ болѣе опредѣленное представленіе насчетъ воззрѣній, какія раздѣлялись вами и людьми вашего круга относительно состоянія и стремленій общества 1887 г. Вы должны же были, по крайней мѣрѣ, понять, что повсюду распространившіеся промышленные и соціальные безпорядки, подкладкой которыхъ служило недовольство всѣхъ классовъ неравенствомъ въ обществѣ и всеобщею бѣдностью человѣчества, являлись предзнаменованіями какихъ-то крупныхъ перемѣнъ.

-- Мы, безъ сомнѣнія, понимали это,-- возразилъ я.-- Мы чувствовали, что общество утратило якорь и ему грозила опасность сдѣлаться игрушкою волнъ. Куда его погонитъ вѣтромъ, никто не могъ сказать, но всѣ боялись подводныхъ камней.

-- Тѣмъ не менѣе,-- сказалъ докторъ Литъ,-- теченіе было совершенно ясно, стояло только взять на себя трудъ присмотрѣться къ нему, и несло оно не къ подводнымъ камнямъ, а по направленію къ болѣе глубокому фарватеру.

-- У насъ была популярная поговорка,-- замѣтилъ я,-- что оглядываться назадъ лучше, чѣмъ смотрѣть впередъ. Значеніе этой поговорки, безъ сомнѣнія, теперь я оцѣню болѣе, чѣмъ когда-либо. Я могу сказать только то, что въ то время, когда я заснулъ, перспектива была такова, что я не удивился бы, узрѣвъ сегодня съ верхушки вашего дома -- вмѣсто этого цвѣтущаго города -- груду обугленныхъ, истлѣвшихъ и поросшихъ мхомъ развалинъ.

Докторъ Литъ слушалъ меня съ напряженнымъ вниманіемъ и глубокомысленно кивнулъ головой, когда я кончилъ.