-- Каждое производство имѣетъ свой особый символическій знакъ,-- возразитъ докторъ Литъ,-- въ видѣ медали, которая такъ мала, что ее можно не замѣтить, если не знаешь, гдѣ ее надо искать. Это единственный знакъ, носимый мущинами арміи рабочихъ, если не считать формы, требуемой общественнымъ интересомъ. Этотъ знакъ по формѣ одинаковъ дня всѣхъ степеней производства, но знакъ третьей степени сдѣланъ изъ желѣза, второй степени -- изъ серебра и первой -- изъ золота.
Независимо отъ сильнаго побужденія къ соревнованію, основаннаго на томъ фактѣ, что высшія государственныя должности доступны только дѣятелямъ первой степени и что для огромнаго большинства, не посвящающаго себя искусству, литературѣ и ученымъ призваніямъ, опредѣленное положеніе въ арміи составляетъ единственный способъ общественнаго отличія, имѣются еще различныя приманки болѣе низменнаго свойства, но, пожалуй, не менѣе дѣйствительныя, создаваемыя особыми привилегіями и вольностями, какими пользуются люди высшихъ классовъ. Дѣйствіе этихъ привиллегій заключается въ томъ, что каждый постоянно во очію убѣждается въ выводахъ достиженія послѣдующей высшей степени.
Безъ сомнѣнія, весьма важно, что честолюбіе къ повышеніямъ могутъ питать не только хорошіе, но и посредственные и плохіе работники. Въ дѣйствительности, въ виду преобладающаго большинства послѣднихъ, даже гораздо существенно то, чтобъ наша система степеней стремилась скорѣе къ ободренію дурныхъ, нежели къ поощренію хорошихъ. Съ этой цѣлью степени подраздѣляются на классы. Такъ какъ численный составъ степеней и классовъ при каждомъ новомъ повышеніи бываетъ одинаковъ, то, за вычетомъ числа офицеровъ, некласныхъ рабочихъ и учащихся, въ низшемъ классѣ никогда не встрѣчается болѣе девятой части рабочей арміи. И большинство въ этомъ числѣ только что завершили періодъ своего ученія и ожидаютъ повышеній. Тѣ, кто остаются въ низшемъ классѣ въ теченіе всего срока своей службы, составляютъ лишь незначительный процентъ рабочей арміи и можно утверждать, что они не создаютъ низменности своего положенія и неспособны измѣнить его. Не представляется надобности въ особомъ покровительствѣ рабочему для его повышенія, если онъ въ состояніи понять значеніе славы. Тогда какъ для повышенія требуется вообще благопріятная аттестація, хорошія свидѣтельства, которыхъ, однако, не достаточно для карьеры рабочаго, а равно особые труды и образцовое исполненіе въ различныхъ отрасляхъ производствъ вознаграждаются почетными отзывами и разнообразными преміями. Вообще стремятся къ тому, чтобы заслуга въ какой-бы то ни было формѣ не оставалась непризнанной.
Что касается дѣйствительнаго пренебреженія трудомъ, безусловно плохой работы и явнаго нерадѣнія со стороны такихъ людей, которые неспособны къ благороднымъ побужденіямъ, то въ рабочей арміи дисциплина слишкомъ строга, чтобъ допускалось что либо подобное въ этомъ родѣ. Человѣкъ, способный работать, но упрямо уклоняющійся отъ труда, обрекается на изолированное положеніе на хлѣбѣ и водѣ до тѣхъ поръ, пока не проявитъ желанія взяться за лѣто.
Низшія офицерскія мѣста въ нашей арміи, мѣста помощниковъ или поручиковъ, пополняются изъ числа лицъ, пробывшихъ два года въ первомъ классѣ первой степени. Если тугъ представляется возможность большого выбора, то выборахъ подлежитъ лишь первая группа этого класса. Никому не приходится начальствовать надъ другими ранѣе достиженія тридцатилѣтняго возраста. Сдѣлавшись офицеромъ, каждый повышается въ зависимости отъ производительности не своей собственной работы, а работы своихъ подчиненныхъ. Начальники назначаются изъ разряда помощниковъ, причемъ опять таки тщательный выборъ дѣлается изъ ограниченнаго числа ихъ. При назначеніи на большія высшія степени руководствуются инымъ принципомъ, объясненіе котораго здѣсь потребовало бы слишкомъ много времени.
Конечно, подобная система классификаціи была невыполнима въ мелкихъ производствахъ вашего времени. Въ нѣкоторыхъ изъ нихъ даже едва ли встрѣчалось столько рабочихъ, чтобы на каждый классъ доставалось по одному человѣку. Вы не должны забывать, что при національной организаціи труда всѣ производства разработываются большими корпораціями. Только этому большому масштабу, по которому организована вся наша промышленность, а равно и тому обстоятельству, что во всѣхъ пунктахъ страны существуютъ благоустроенныя заведенія, мы обязаны тѣмъ, что можемъ путемъ перемѣщеній рабочихъ доставлять каждому такого рода и въ такомъ размѣрѣ работу, которую онъ въ состояніи исполнить нашу читать образомъ. А теперь, мистеръ Вестъ, на основаніи очерченной мною нашей системы, вы сами можете рѣшить, достаточно ли въ нашей организаціи арміи побудительныхъ средствъ для тѣхъ, кто въ нихъ нуждается, для наилучшаго исполненія доступнаго ихъ силамъ труда.
Я отвѣтилъ, что, какъ мнѣ кажется, можно сдѣлать только одно замѣчаніе, именно то, что указанныя побудительныя средства слишкомъ сильны и вызываютъ горячее соревнованіе. И дѣйствительно, таково мое мнѣніе и теперь -- я могъ бы прибавить -- послѣ того, какъ я ближе ознакомился съ дѣломъ при болѣе продолжительномъ пребываніи въ этомъ Новомъ Свѣтѣ.
Докторъ Литъ обратилъ мое вниманіе на то, что содержаніе рабочаго никоимъ образомъ не зависитъ отъ его ранга, и потому заботы о средствахъ къ существованію никогда не могутъ придать горечи къ его неудачамъ, что часы труда непродолжительны, регулярно повторяются каникулы и всякое соревнованіе прекращается въ сорокъ пятъ лѣтъ, на половинѣ жизни.
-- Въ устраненіе недоразумѣній,-- прибавилъ докторъ Литъ,-- я долженъ упомянуть еще о двухъ, трехъ пунктахъ. Прежде всего наша система, дающая предпочтеніе лучшему рабочему передъ менѣе хорошимъ, никоимъ образомъ не противоречитъ основной идеѣ нашего общественнаго строя, заключающейся въ томъ, что всѣ, доставляющіе наилучшее изъ своего труда, оказываютъ одинаковую услугу обществу, какъ бы ни былъ великъ или малъ этотъ трудъ. Я уже показалъ вамъ, что наша система такъ устроена, что ободряетъ слабыхъ, какъ и сильныхъ надеждой на повышеніе. Тотъ фактъ, что сильные занимаютъ видныя мѣста, нисколько не означаетъ порицанія для болѣе слабыхъ. Это -- мѣра, обусловливаемая общественнымъ благомъ.
Не подумайте, что, предоставляя въ нашей системѣ свободный просторъ соревнованію, мы считаемъ его мотивомъ неизбѣжнымъ для благородныхъ натуръ и достойнымъ ихъ. Эти натуры находятъ мотивы въ себѣ самихъ, а не внѣ себя, и свои обязанности измѣряютъ по собственному дарованію, а не по способностямъ другихъ. Пока ихъ трудъ соотвѣтствуетъ ихъ силамъ, они сочли бы нелѣпымъ ожидалъ похвалъ или порицанія за то, что имъ выпало на долю сдѣлать много или мало. Такимъ натурамъ соревнованіе представляется съ философской точки зрѣнія нелѣпымъ, а съ нравственной точки зрѣнія презрѣннымъ, потому что оно въ нашихъ отношеніяхъ къ успѣхамъ и неудачамъ другихъ выдвигаетъ на первое мѣсто взамѣнъ удивленія -- зависть, а вмѣсто участливаго сожалѣнія -- эгоистическое злорадство.