-- Да отчего же,-- отвѣтилъ докторъ Литъ,-- ваши рабочіе въ состояніи были производить болѣе, чѣмъ сколько могло сдѣлать такое же число дикарей? Не потому ли только это могло быть что они унаслѣдовали познанія и навыкъ прошлыхъ поколѣній? Они получили готовымъ весь механизмъ общества, да устройство котораго потребовалось тысячелѣтіе. Какимъ образомъ вы стали обладателями этихъ познаній и этого механизма, которому обязаны девять десятыхъ стоимости вашего производительнаго труда? Вы унаслѣдовали ихъ, не такъ ли? А развѣ не были вашими равноправными сонаслѣдниками эти другіе, эти несчастные и обиженные судьбой братья, которыхъ вы отвергли? Что сдѣлали вы съ ихъ долей наслѣдства?
-- Ахъ, мистеръ Вестъ,-- продолжалъ докторъ Литъ, когда я ничего не отвѣтилъ,-- и даже помимо всякихъ соображеній справедливости и братской любви къ слабымъ и увѣчнымъ, я не могу понять, какъ у рабочихъ нашего времени хватало духа браться за дѣло, когда они знали, что ихъ дѣти или дѣти дѣтей, въ случаяхъ несчастья, могли лишиться и удобствъ, и даже самаго необходимаго въ жизни.
-----
Докторъ Литъ въ своей бесѣдѣ вчера вечеромъ, ясно указалъ на то, съ какой заботливостью стараются доставить каждому возможность узнать свои природныя склонности и слѣдовать имъ при выборѣ карьеры. Но какъ только я узналъ, что доходы рабочаго во всякой профессіи одинаковы, то мнѣ стало ясно, насколько можно быть увѣреннымъ въ томъ, что онъ поступитъ именно такъ, и при выборѣ самой удобной для себя сбруи найдетъ именно такую, въ которой ему будетъ легче всего тянуть свою жизненную лямку.
Въ мой вѣкъ не удавалось никакимъ систематическимъ и дѣйствительнымъ образомъ развивать и утилизировать естественныя наклонности человѣка къ ремесламъ и интеллектуальнымъ профессіямъ, и это было однимъ изъ крупныхъ лишеній, какъ и одной изъ причинъ несчастій нашего времени. Мои современники были только по имени свободны въ выборѣ себѣ профессіи, но въ дѣйствительности почти всѣ не избирали ея, а принуждались обстоятельствами къ такому труду, въ которомъ они могли произвести лишь сравнительно немного, такъ какъ не имѣли для него природныхъ задатковъ. Богатые въ этомъ отношеніи имѣли мало преимуществъ предъ бѣдными. Бѣдные, почти всегда лишенные образованія, большею частью не имѣли случая выказать природные задатки, какіе у нихъ могли бытъ, и даже если таковые обнаруживались, то бѣдные, въ силу своей бѣдности, были не въ состояніи развить эти задатки. Карьеры, обусловливаемыя высшимъ образованіемъ, за исключеніемъ развѣ какой-нибудь благопріятной случайности, были закрыты для нихъ къ огромному ущербу для нихъ самихъ и для націи. Съ другой стороны, тѣмъ, кто обладалъ достаткомъ, хотя у нихъ были и образованіе и благопріятныя обстоятельства, мѣшали соціальные предразсудки, воспрещавшіе имъ браться за ремесло, даже если у нихъ была къ тому наклонность, и предназначавшіе ихъ къ высшимъ профессіямъ, не обращая вниманія на то, способенъ ли онъ къ нимъ, или нѣтъ, и такимъ образомъ общество лишалось многихъ хорошихъ ремесленниковъ. Денежныя соображенія, побуждавшія людей избирать произвольныя занятія, къ которымъ они не способны, вмѣсто того, чтобъ посвящать себя профессіямъ менѣе вознаграждаемымъ, къ которымъ они способны, были причиной дальнѣйшаго огромнаго калѣченія дарованія.
ГЛАВА XIII.
Докторъ Литъ проводилъ меня, какъ и обѣщала Юдиѳь, до моей спальни, чтобы показать мнѣ приспособленіе телефона для музыки. Онъ показалъ мнѣ, какъ, при повертываніи винта, звуки музыки могли наполнять комнату или замирать столь слабымъ и отдаленнымъ эхомъ, что едва можно было разобрать, слышатся ли эти звуки въ дѣйствительности или это фикція воображенія. Если бы изъ двухъ человѣкъ, находившихся бокъ о бокъ другъ съ другомъ, одинъ пожелалъ слушать музыку, а другой захотѣлъ спать, то можно бы устроить такъ, чтобы она была слышна одному и не доходила до слуха другого.
-- Я бы очень посовѣтовалъ вамъ, мистеръ Вестъ, если возможно, на сегодняшнюю ночь всѣмъ прелестнѣйшимъ мотивамъ въ свѣтѣ предпочесть сонъ, сказать докторъ, объяснивъ мнѣ приспособленіе телефона.-- При томъ возбужденномъ состояніи, какое вы испытываете, сонъ самое лучшее средство для укрѣпленія нервовъ.
Помня, что случилось со мною въ то самое утро, я обѣщалъ послушать его совѣта.
-- Хорошо,-- сказалъ онъ.-- Такъ я поставлю телефонъ на восемь часовъ.