-- А они развѣ не люди?
-- Неужели и хромые, слѣпые, больные и увѣчные пользуются такимъ же благосостояніемъ, какъ и самые способные рабочіе?
-- Конечно,-- отвѣтилъ докторъ.
-- Самое представленіе о милосердіи въ такомъ объемѣ,-- замѣтилъ я,-- изумило бы нашихъ самыхъ ярыхъ филантроповъ.
-- Представьте себѣ, что у васъ дома есть больной, неспособный работать братъ,-- возразилъ докторъ Литъ,-- неужели вы давали бы ему пищу, одежду и жилище хуже, чѣмъ самому себѣ? Вѣроятнѣе всего, что вы оказывали бы ему предпочтеніе и вамъ не пришло бы въ голову называть это благодѣяніемъ. Неужели это слово въ подобномъ случаѣ не вызывало бы въ васъ негодованія?
-- Конечно,-- сказалъ я,-- но этотъ случай не можетъ идти въ сравненіе. Безъ сомнѣнія, въ извѣстномъ смыслѣ всѣ люди братья, но общее понятіе братства, помимо риторическихъ цѣлей, вовсе не можетъ бытъ сравниваемо съ братствомъ по крови: оно не включаетъ въ себѣ ни одинаковыхъ чувствъ, ни одинаковой связи.
-- Въ васъ говоритъ девятнадцатое столѣтіе!-- воскликнулъ докторъ Литъ.-- Ахъ, мистеръ Вестъ, не подлежитъ никакому сомнѣнію что вы очень долго спали. Если бы мнѣ нужно было дать вамъ въ одномъ тезисѣ ключъ къ тайнамъ, поражающимъ человѣка вашего времени къ нашей цивилизаціи, то я бы сказалъ, что этотъ ключъ заключается въ томъ фактѣ, что солидарность народа и братство человѣчества, бывшія для васъ лишь красивыми фразами, для нашего образа мыслей и чувствъ являются столь же дѣйствительной и столь же сильной связью, какъ и кровное родство. Но, даже оставляя въ сторонѣ это соображеніе, я не могу понять, почему насъ удивляетъ то, что тѣмъ, кто не можетъ работать, предоставляется полное право жить плодами труда тѣхъ, кто можетъ работать. Даже въ ваше время военная повинность для охраны націи, соотвѣтствующая нашей промышленной повинности, будучи обязательной для способныхъ нести ее, не лишала права гражданства неспособныхъ къ военной службѣ. Послѣдніе оставались дома и охранялись тѣми, кто шелъ въ бой, и никто не поднималъ вопроса объ ихъ правахъ, или не думалъ о лихъ дурно только потому, что они были неспособны къ военной службѣ. Точно также и требованіе промышленной службы, предъявляемое къ людямъ, способнымъ работать, не можетъ людей, неспособныхъ къ труду, лишать правъ гражданства, къ которымъ теперь относится также и продовольствіе гражданина. Рабочій не потому гражданинъ, что онъ работаетъ, а работаетъ онъ потому, что онъ гражданинъ. Какъ вы признаете обязанностью сильнаго сражаться за слабаго, такъ и теперь, когда времена сраженій миновали, мы признаемъ обязанностью сильнаго работать за слабаго.
Вообще, рѣшеніе, оставляющее что нибудь неразъясненнымъ, не есть рѣшеніе; точно также и наше рѣшеніе проблеммы человѣческаго общества не было бы таковымъ, если бы оно не касалось хромыхъ, больныхъ и слѣпыхъ, а бросило бы ихъ на произволъ судьбы, какъ звѣрей. Гораздо лучше предоставить самимъ себѣ сильныхъ и здоровыхъ, нежели этихъ удрученныхъ и обремененныхъ, о которыхъ должно скорбѣть сердце каждаго, и кому же, какъ не илъ, должно быть обезпечено благосостояніе душевное и тѣлесное. Отсюда и выходитъ, какъ я уже сказалъ вамъ сегодня утромъ, что право каждаго мужчины, каждой женщины и каждаго ребенка на средства къ существованію опирается на точной, широкой и простой основѣ того факта, что они члены одной человѣческой семьи. Единственной ходячей монетой является подобіе Божіе. Въ комъ видно это подобіе, съ тѣмъ мы дѣлимъ все, что имѣемъ.
Я думаю, что ни одна черта въ цивилизаціи вашего времени не кажется столько отвратительной, какъ ваше презрѣніе къ классамъ, зависимымъ отъ васъ. Даже если бы у васъ не было никакого состраданія, никакого чувства братства, неужели же вы не могли видѣть, что вы, не заботясь о слабыхъ, лишали ихъ прямого ихъ права?
-- Я не вполнѣ согласенъ съ вами,-- сказалъ я.-- Я признаю претензію этого класса на наше состраданіе; но какимъ образомъ тѣ, кто ничего не производитъ, могутъ требовать, какъ своего права, участія въ плодахъ производитель ной работы?