Ободренный этимъ успѣхомъ, я сталъ все чаще и чаще посылать статьи для нижняго этажа, причемъ скоро перешелъ на беллетристику.
Съ этого, кажется, момента имя мое стало фигурировать въ числѣ всѣхъ другихъ "постоянныхъ сотрудниковъ" "Русскихъ Вѣдомостей", и къ тому же времени относится первое знакомство мое съ редакціей.
Если не ошибаюсь, оно состоялось въ концѣ 1891 года, когда я не имѣлъ еще права не только проживательства, но и въѣзда въ столицы и посѣщалъ Москву "нелегально", проѣздомъ черезъ нее {Право жительства въ Петербургѣ я получилъ въ 1895 г., а, въ Москвѣ лишь въ 1905 г., хотя, какъ южанинъ родомъ, не имѣлъ къ ней ранѣе ровно никакого отношенія, и до сихъ поръ не вѣдаю, почему я для Москвы считался "опаснымъ".}.
Какъ сейчасъ припоминаю то благоговѣніе и трепетъ, съ которыми я подходилъ къ небольшому двухъэтажному дому, No 7, въ Большомъ Чернышевскомъ переулкѣ, надъ крыльцомъ котораго виднѣлась скромная вывѣска: "Русскія Вѣдомости".
Долженъ, замѣтить при этомъ, что ранѣе, надолго изъятый изъ Европейской Россіи, я не посѣщалъ ни одной столичной редакціи и не могъ вообразить, что она изъ себя представляетъ.
Мнѣ думалось, напримѣръ, что въ редакціи "Русскихъ Вѣдомостей" я встрѣчу всѣхъ "12 профессоровъ" и многихъ изъ тѣхъ блестящихъ писателей, имена которыхъ то-и-дѣло встрѣчались въ газетѣ.
Мое ощущеніе было такое же, какое я испытывалъ гимназистомъ, когда шелъ на экзаменъ и умственнымъ торомъ видѣлъ столъ, за которымъ сидѣлъ весь синклитъ экзаменаторовъ.
Войдя въ прихожую, я прежде всего спросилъ швейцара:
-- Могу я видѣть В. М. Соболевскаго?
-- Его нѣтъ, онъ за границей.