Вхожу въ прихожую и изъ нея вижу: въ небольшой, низкой комнатѣ, съ крашенымъ поломъ, сидитъ въ креслѣ старуха со строгими, рѣзкими чертами лица и живыми, выразительными глазами, а но комнатѣ ходитъ высокій, хорошо одѣтый, коротко остриженный и выбритый господинъ и куритъ папиросу.
Замѣтивъ меня, онъ вышелъ въ прихожую.
-- Бѣлоконскій.-- поспѣшилъ отрекомендоваться я, замѣтивъ на лицѣ господина признаки недоумѣнія.
-- А-а!-- протянулъ онъ, улыбаясь широкой улыбкой.-- Прекрасно... Я заходилъ къ вамъ и, не заставъ, оставилъ карточку.
-- Вотъ я и пришелъ.
-- Отлично... Пожалуйте...
При входѣ моемъ старуха улыбнулась такой простой, искренней, я сказалъ бы, ободряющей улыбкой, догорая сразу уничтожила всякую натянутость.
-- Моя мать, Софья Алексѣевна,-- отрекомендовалъ Василій Михайловичъ.
-- А я все васъ поджидала... Вася мнѣ не разъ упоминалъ о васъ въ письмахъ.
-- Но вѣдь я не зналъ... Изъ редакціи я до сихъ поръ не получалъ ни единой строки.