-- За! Ты грубить?! въ карцеръ!
И раба божьяго тащутъ въ карцеръ.
-- Въ карты вамъ играть, мошенники! я вамъ дамъ деньги! продолжаетъ смотритель, отнимая послѣднюю надежду у желающихъ получить часть своихъ денегъ на необходимые расходы, въ родѣ, напримѣръ, дать пришедшей женѣ, ребенку и т. д.
Карты, несмотря на всѣ строгости и обыски, были въ большомъ ходу, и арестанты, проигравшись иногда до послѣдней нитки, играли даже на пайки { Паекъ -- 2 1/2 фунта хлѣба, отпускаемые арестантамъ.}, на обѣдъ и голодали но нѣскольку дней. Но играли далеко не всѣ, самый незначительный %) а денегъ не получалъ никто даже при выходѣ изъ тюрьмы. Говорить нечего, что денегъ, заработанныхъ внѣ тюрьмы, на "волѣ", арестанты и въ глаза не видали.
"На волю" отпускались, собственно говоря, только "мировые", въ сопровожденіи сторожа, и работали въ городѣ по найму цѣлый день, часовъ отъ шести утра до семи вечера. Изъ заработанныхъ денегъ 20 копеекъ они отдавали въ "комитетъ", а остальныя должны были бы принадлежать имъ. Но и тутъ начальство умудрялось сгребать арестантскіе гроши, отпуская работать только тѣхъ, которые соглашались давать извѣстный % "старшему" или смотрителю, который, кажется, самъ за нихъ и договаривался, уже не говоря о томъ, что мастерская поставляла нетолько смотрителю, но и его знакомымъ даромъ все, что въ ней работали. Да и кто изъ арестантовъ не согласился бы дать какой угодно %, лишь бы выйти изъ тюрьмы, потрудиться "на волѣ", особенно крестьянинъ, привыкшій жить трудомъ, безъ котораго онъ самъ не свой.
Разъ, вмѣстѣ съ "мировыми", были выпущены двѣ души: слѣдственный и приговоренный къ 10-тилѣтней каторгѣ; оба они бѣжали: перваго поймали и, избивъ въ полиціи, привели въ тюрьму, гдѣ онъ, несмотря на полумертвое состояніе, получилъ трепку лично отъ обрадовавшагося смотрителя. Второго не поймали. Z--ій впослѣдствіи былъ, кажется, за это смѣщенъ съ должности. Z--ій всегда самъ лично расправлялся съ арестантами и собственными кулаками. Вопросъ: лучше или хуже онъ дѣлалъ?
Дѣло въ томъ, что, въ случаѣ бунтовъ, криковъ или ссоръ между арестантами, призывался, особенно ночью, конвой, который, не разбирая ни праваго, ни виноватаго, лупилъ всѣхъ прикладами. Z--ій никогда не звалъ конвоя и даже отправлялъ его, если заставалъ на мѣстѣ происшествія, и начиналъ судъ самъ; дрался онъ страшно, безчеловѣчно, до того, что у него пухли ладони; особенно сильно Z--ій билъ евреевъ, которые, дѣйствительно, почти ежедневно ссорились, кричали невыносимо. Благодаря скученности (болѣе 20 душъ въ одной небольшой камерѣ), столкновенія у нихъ происходили весьма часто, почему то и дѣло раздавались голоса:
-- Конвой! Конвой! Зарѣжутъ!!
-- Конвой! Смотрителя! Офицера!
-- Уммираю! оё-ёй!!