Долго раздаются какіе-то звуки, какой-то гулъ, доносящійся изъ города и изъ камеръ арестантовъ; слышны отдѣльные возгласы, разговоры сторожей, расходящихся по домамъ; иногда раздается какой-нибудь раздирающій душу крикъ или шумъ, на которой летитъ Z--ій, чтобы "почесать кулаки", какъ онъ выражался. Но часовъ въ 10 -- наступаетъ безмолвная, мертвая, тяжелая тишина, прерываемая только возгласами часовыхъ, да еще иногда прогремятъ парашники съ полуразваленными деревянными бочками для очистки ретирадныхъ мѣстъ, что дѣлалось ночью. Вонь въ такія времена распространялась по всему замку невыносимая, такъ какъ, благодаря разумному распоряженію либеральной N--ской думы, нечистоты выливались изъ этихъ герметически закупоренныхъ бочекъ и половина экскрементовъ оставалась тутъ же на дворѣ.
Такъ проходили длинные, какъ вѣчность, скучные арестантскіе сутки.
II.
Дни идутъ за днями незамѣтно; впечатлѣній нѣтъ никакихъ; разсудокъ притупляется, засыпаетъ, даже времена года исчезаютъ. Вылощенный, какъ физіономія чиновника, выбритый, подчищенный дворъ всегда сухъ, чистъ и неизмѣненъ; развѣ снѣгъ выпадетъ -- знаешь, что зима -- вотъ и все; лѣто и осень незамѣтны: ни травинки, ни деревца, а высокія стѣны не позволяютъ взору окинуть внѣшній, застѣнный міръ. Зимою и лѣтомъ, осенью и весною -- тѣ же звонки, тѣ же прогулки, тѣ же разговоры; впрочемъ, зимою арестанты ходятъ сгорбившись, въ большинствѣ случаевъ, босые, кутаясь въ дырявые, холодные халаты, и скоро возвращаются въ камеры.
Черезъ каждыя двѣ недѣли, суббота представляла небольшое разнообразіе: топили баню.
Банmщикъ -- довольно почтенное лицо въ тюрьмѣ. Онъ обыкновенно назначался смотрителемъ по рекомендаціи Авакума. Сначала баньщикомъ былъ М--акъ, но потомъ онъ былъ подвергнутъ остракизму за многія незаконныя дѣянія: 1) за грубое обращеніе со "старшими", 2) за то, что наровилъ мыться совмѣстно съ "бабами", что ему очень часто и удавалось и, 3) довольно часто угощалъ угаромъ смотрителя и начальство. Вообще, М--акъ довольно небрежно относился къ своимъ обязанностямъ, оставляя много воды для Домки, въ ущербъ семейству "старшаго", который не забывалъ приводить въ тюремную баню всѣхъ своихъ птенцовъ. Послѣ М--ака былъ назначенъ не далекій, но хитрый молодой старовѣръ, Я -- ко; онъ, какъ и М--акъ, нанималъ за незначительную плату арестантовъ, которые таскали въ баню воду, дрова; самъ же Я -- ко только "приготовлялъ" баню, т. е. въ извѣстное время стушивалъ огонь, разводилъ нары и, нужно сказать, былъ мастеръ своего дѣла. За баню съ арестантовъ Я -- ко бралъ по 1 к. съ души, кромѣ смотрителя, политическихъ и стороннихъ посѣтителей, которые платили по 20--30 к., а иногда и больше.
Хотя главный его заработокъ былъ отъ обыкновенныхъ арестантовъ, его товарищей, но Я -- ко къ нимъ относился небрежно, давалъ мало воды (не болѣе 1/2 ведра на человѣка) и гналъ изъ бани, ожидая пришествія начальства, когда арестанты еще не успѣвали обмыться. Мы уже не говоримъ о евреяхъ, которыхъ Я -- ко ненавидѣлъ принципіально, какъ "нехристей", и только несомнѣнный доходъ и начальство заставляли его пускать въ баню "жидовъ", которыхъ онъ турилъ немедленно послѣ разоблаченія.
Народу въ баню набивалось, какъ сельдей въ боченкѣ (сначала русскаго, а потомъ евреевъ); эта толпа, забравшись во всѣ углы небольшой бани, стоя, лежа, сидя, прѣла, потѣла и парилась однимъ-двумя вѣниками, которые съ жадностью выхватывались другъ у друга; потомъ, вспрыснувши себя водою, иного выраженія подобрать невозможно, голыя арестантскія тѣла, красныя, какъ раки, путешествовали по двору прямо въ камеры, такъ какъ передбанника не было, а одѣваться въ банѣ было невозможно.
Лѣтомъ promenade этотъ совершался медленно, "съ прохлажденіемъ" и даже нѣкоторыми, громогласно выражаемыми замѣчаніями относительно изъяновъ и качествъ тѣлесныхъ; зимою -- голыя тѣла скакали въ припрыжку, высоко поднимая пятки, благодаря непріятному соприкосновенію распаренной кожи съ холоднымъ снѣгомъ.
Послѣ мужчинъ въ баню шли "бабы", доставлявшія не мало наслажденій баньщику. Баня, кажется, и была причиною внезапныхъ беременностей, за которыми тщательно слѣдило начальство, такъ какъ смотритель за недосмотръ, кромѣ штрафа, могъ лишиться еще должности.