-- Дикая сторона... Сибирь-матушка... В Расее этого нету.
Елена рассказывает еще один эпизод из вековечной войны баб с мужьями и опять приходит к выводу, что на них, нынешних мужиков, управы нет и что бабам в нынешнее время житье -- чистая каторга.
-- Что же ты не ешь ничего? -- перебивает ее Касьян.
-- До еды ли тут... Ты думаешь, он какой придет? Зверь ведь зверем...
Трапеза приходит к концу. Касьян широко крестится и вылезает из-за стола.
-- Покорно благодарю за хлеб, за соль,-- говорит он.-- Сибирь-матушка!.. Не люди, а звери. Ровно волки... Не то что мужики, а мальчишки-то -- чистые разбойники. Его от земли не видать, а он уж что-нибудь супротив тебя злоумышляет... Намедни я еду с дровами, а мальчишка давай в меня камнями пушить. "Эй,-- кричит,-- расейска вошь!" Посейчас рука ноет... Проклятой от бога народ...
Касьян глубоко, от всей души ненавидит окружающий его проклятый народ. А заводская публика отплачивает ему той же монетой: "не наш, расейский". Всегда, когда Касьяну приходится сталкиваться с толпой мастеровых, из толпы обязательно раздается окрик:
-- Эй, расейская вошь! Куда ползешь?
И обязательно кто-нибудь из той же толпы отвечает дискантом:
-- В Черноземский -- кормиться: у нас хлеб не родится...