(Изъ записной книжки).
I.
Деревенька Каратаевка {Въ сѣверной гористой части Оренбургской губерніи.} со всѣхъ сгоронъ окружена высокими мрачными горами, поросшими непривѣтливымъ, щетинистымъ и колючимъ ельникомъ. Когда спускаешься къ ней съ горы и видишь кучу жалкихъ домишекъ на днѣ глубокой ямы, точно въ колодцѣ, кажется, что разъ попадешь въ эту яму, такъ ужъ не выберешься изъ нея во вѣки вѣковъ. Этотъ видъ убогой деревеньки, закрытой со всѣхъ сторонъ отъ божьяго свѣта, всегда вызываетъ во мнѣ какое-то странное двойственное чувство: острая до боли жалость къ печальнымъ домишкамъ смѣшивается съ жгучимъ желаніемъ поскорѣе убраться отсюда, изъ этого оврага, отъ этихъ нависшихъ надъ душой суровыхъ громадъ-горъ. И я всегда тороплю ямщиковъ скорѣе перепрягать лошадей, съ нетерпѣніемъ жду, когда лошади вытащатъ мой тарантасъ на гору, и только когда передо мной блеснетъ тысячами чудныхъ красокъ знакомая панорама ласкающихъ взоръ граціозныхъ горъ, я вздыхаю съ чувствомъ облегченія: я снова чувствую себя свободнымъ, живымъ.
Въ мою послѣднюю поѣздку по Уралу я подъѣзжалъ къ этой деревенькѣ съ большимъ волненіемъ, чѣмъ когда-либо: я цѣлое лѣто провелъ въ подобныхъ деревенькахъ, такъ близко познакомился съ той невыносимой нуждой, тѣмъ безысходнымъ горемъ, которыя скрываются въ неуклюжихъ крестьянскихъ домишкахъ, такъ усталъ отъ сознанія своего безсилія бороться съ этимъ горемъ, что мнѣ страстно хотѣлось уйти, убѣжать, скрыться на время отъ ужаснаго призрака. А онъ еще яснѣе, еще конкретнѣе всталъ передъ моими глазами въ видѣ забытой Богомъ и людьми кучи жалкихъ избъ на днѣ оврага... Боже, скорѣе, скорѣе мимо, чтобы не видѣть, не слышать!..
Ямщикъ осторожно свелъ съ горы подъ уздцы лошадей, и мы ѣхали уже по грязной единственной улицѣ деревни. Было холодно, шелъ мелкій дождь, сѣрыя облака нависли низко, низко. Плакало небо, плакали деревья, плакали мокрыя избенки.
Мы остановились у избы ямщика, который долженъ былъ везти меня дальше. Заскрипѣли ворота, и мы въѣхали во дворъ, еще болѣе грязный, чѣмъ улица.
-- Лошади есть? -- крикнулъ я вышедшему на дворъ хозяину.
-- Нѣту, баринъ,-- хрипло и не торопясь заговорилъ тотъ,-- земскій проѣзжалъ, такъ всѣхъ лошадей угнали. Раньше завтрева не будутъ.
Я взглянулъ на сердитыя горы, на низкое небо, на торопливо убѣгающія облака.
-- Придется переночевать,-- продолжалъ хозяинъ.-- Пожалуйте въ избу... Сюда вотъ, въ проѣзжающую.