-- Молодчага Владиміръ,-- захохоталъ собесѣдникъ.
-- И еще сказано въ писаніи,-- продолжалъ "сказитель",-- на суди, а то и тебя осудятъ. Сначала бревно сруби, а потомъ сучки обрубай... Такъ-то, добрый человѣкъ... Баринъ! а баринъ! ты всталъ?
Я поднялся съ своего ложа.
-- Встаю...
-- Притчу не пожелаешь-ли послушать? Угостишь ежели...
Въ дверяхъ "проѣзжающей" показалась фигура "сказителя".
Шагалъ онъ очень не твердо, но фигура его уже не была согбенной,-- онъ, повидимому, старался придать себѣ гордый, самостоятельный видъ. Онъ подошелъ ко мнѣ. Отъ него такъ и разило сивушнымъ духомъ.
-- Могу про дѣвокъ, пожелаешь ежели... которые баре любятъ...
Все обаяніе, которое произвелъ на меня вчера вечеромъ "сказитель", исчезло: передо мной стоялъ обыкновеннѣйшій пьяный мужикъ.
-- А може и такъ дашь странному человѣку?.. Струментъ Божій, гусли, значитъ, заложилъ въ кабакѣ. За выкупъ -- рубь, за пѣсни -- рубь, за стихеры -- рубь... На все, значитъ, такцы... Три рубля съ васъ, господинъ... А може и златницу пожертвуешь на спасеніе своея души?..