-- Не губи, ваше благородие...
-- А разве я собираюсь губить кого-нибудь? -- засмеялся доктор.
-- Не губи, ваше благородие... Всем миром просим -- не губи...
-- Вот заладил... Говори толком, что тебе надо?
-- А насчет бешеного... Не выдай, кормилец... По гроб жизни...
Оказалось, что старик пришел просить от лица крестьян не выдавать их тайну и не настаивать на том, чтобы сумасшедший был отправлен в больницу. Крестьяне боялись повторения того случая, о котором нам рассказывали вчера, и не хотели беспокаянной погибели "бешеного" и возможного наказания его родственников. Кроме того, боялись, что и все "обчество" за укрывательство помешанного может подвергнуться наказанию.
-- Ну, "обчество"-то тут не при чем,-- заметил доктор.-- А все-таки больного мы обязательно отправим в губернскую лечебницу. Дома, в хлеву, держать его нельзя, а у нас, в нашей больнице, для него нет места.
Это было сказано очень твердо, тоном, не допускающим возражений, но старик продолжал кланяться, упрашивать, обещал даже "благодарность" и деньгами и живностью.
-- Не обидь, ваше благородие... Заставь по гроб бога молить...
Разговор был прерван сторожем, который стукнул в окно с улицы и крикнул: