Судя по отзывамъ "спеціалистовъ", русская народная пѣсня переживаетъ въ настоящее время очень интересную фазу своей эволюція: длинная староскладная пѣсня вытѣсняется изъ употребленія коротенькимъ, въ 4--6 строчекъ, продуктомъ современнаго народнаго творчества -- такъ называемой "частушкой". Не знаю, насколько такое утвержденіе приложимо ко всей массѣ поющей простонародной Руси, но въ заводскомъ населенія Южнаго Урала, гдѣ я въ лѣтніе мѣсяцы 1901 я 1902 гг. занимался между дѣломъ изученіемъ мѣстной народной пѣсня, побѣду "частушки" надъ "старинной" пѣсней можно считать свершившимся фактомъ. "Старинную" пѣсню въ уральскихъ заводахъ можно услышать развѣ только гдѣ-нибудь на свадьбѣ, когда дѣвки поютъ свадебныя пѣсни, входящія въ ритуалъ извѣстныхъ обрядностей, или когда разгуляются старики и затянутъ какую нибудь "Лучинушку". Впрочемъ, свадебные обряды выходятъ изъ употребленія, а старики, помнящіе староскладныя пѣсни, вымираютъ, такъ что въ недалекомъ будущемъ "частушка" одержитъ верхъ окончательно. Внѣ ея конкурренціи находятся лишь одни жестокіе "романцы" вродѣ "Чуднаго мѣсяца", "Безумной" и т. д.
Если прибавить сюда наблюденія покойнаго Г. И. Успенскаго, который еще въ семидесятыхъ годахъ констатировалъ такой-же фактъ въ одной изъ центральныхъ губерній {"Новые народные стишки", собр. соч. изд. Павленкова, т. 3, стр. 660.}, г. Зеленина -- въ Вятской губ. {"Новыя вѣянія въ народной поэзіи", "Вѣстникъ Воспит.", 1901 г. октябрь.} и г. Штакельберга -- въ Новгородской г. {"Новое время -- новыя пѣсня", "Россія", 1901 г. No 916.}, то пожалуй -- съ тѣмъ, (что "частушка" есть типичная представительница современной народной пѣсни, придется согласиться.
Я не хочу здѣсь вдаваться въ подробную оцѣнку этого явленія. Цѣль настоящей замѣтки -- представить читателю образцы современной народной пѣсенки, этой "частушки", которая, какъ выразительница современныхъ народныхъ чувствъ и настроеній съ одной стороны и какъ представительница народной поэзіи нашего времени -- съ другой, не можетъ не возбуждать интереса. Кромѣ того, такъ какъ въ "частушкахъ" сохранилось драгоцѣнное достоинство народнаго творчества -- его непосредственность, близость къ жизни, онѣ въ своей совокупности представляютъ довольно полную и безусловно вѣрную картину народнаго житья-бытья. Что "частушки", дѣйствительно, могутъ представлять цѣнный для уясненія бытовой и нравственной жизни народа матеріалъ, порукой тому -- свидѣтельство такого глубокаго знатока этой жизни, какимъ былъ Гл. Ив. Успенскій. Въ статьѣ "Новые народные стишки" онъ, между прочимъ, пишетъ: "Собравъ "частушки" съ такою-же тщательностью, какъ собираются статистическія свѣдѣнія о всякихъ мелкихъ подробностяхъ хозяйства въ крестьянскомъ дворѣ, и разработавъ ихъ соотвѣтственно тѣмъ сторонамъ народной жизни, которыхъ онѣ касаются, мы имѣли бы точное представленіе о нравственной жизни народа" {Собр. соч., т. 3, стр. 666.}. Пятьсотъ пѣсенокъ, собранныхъ мною, -- не болѣе, какъ капля въ морѣ, сравнительно со всѣмъ числомъ обращающихся въ народѣ "частушекъ", но и по нимъ можно составить очень вѣрное и -- главное -- живое представленіе о нѣкоторыхъ сторонахъ жизни заводскаго крестьянина. Я, конечно, далекъ отъ претензіи дать здѣсь "точное представленіе о нравственной жизни народа", -- для этого необходимо обладаніе неизмѣримо большимъ количествомъ "частушекъ", но я надѣюсь, что тѣ немногія стороны заводской жизни, которыя я могу здѣсь представить на основаніи собраннаго мною матеріала, будутъ освѣщены довольно полно. Кстати: я долженъ оговориться, что все дальнѣйшее относится исключительно къ жизни заводскаго населенія Южнаго Урала. Общій habitas "частушки", судя по изслѣдованіямъ названныхъ выше и другихъ авторовъ, остается одинаковымъ для всѣхъ мѣстностей Россіи, но о народныхъ настроеніяхъ и жизни, которыя отражаются въ "частушкахъ" даже смежныхъ губерній, этого сказать нельзя.
Въ моемъ распоряженіи имѣется болѣе пятисотъ "частушекъ", записанныхъ иною на трехъ заводахъ Южнаго Урала. Весь этотъ матеріалъ очень рѣзко распадается на два отдѣла: одинъ составляютъ частушки чисто фабричныя, другой -- частушки, такъ сказать, бытовыя, содержаніе которыхъ никакого отношенія къ фабрикѣ не имѣетъ. Между тѣми и другими, помимо различія въ ихъ содержаніи, нельзя не замѣтить значительной разницы и въ формѣ изложенія мысли: бытовыя частушки въ отношеніи формы отличаются отъ произведеній старой народной поэзіи только нѣкоторыми намеками на рифму и новымъ, чуждымъ старой пѣснѣ, размѣромъ, между тѣмъ какъ въ фабричной частушкѣ рифма выражена гораздо яснѣе, да и размѣръ соблюдается строже. Въ общемъ фабричныя частушки производятъ такое впечатлѣніе, что онѣ составлены грамотнымъ человѣкомъ, знакомымъ со стихотвореніями авторовъ "изъ господъ". Бытовая частушка какъ будто не доросла еще до фабричной, которая, по своей формѣ, представляетъ какъ бы слѣдующую за бытовой частушкой "стадію развитія" народной пѣсни, народнаго творчества, очевидно стремящагося принять формы искусственна го стихосложенія со всѣми его аттрибутами -- рифмой, размѣромъ и т. д. Повидимому частушка вообще является въ развитіи народной поэзіи промежуточнымъ звеномъ между прежнимъ безыскусственнымъ и, пожалуй, безсознательнымъ творчествомъ и грядущимъ сочинительствомъ народныхъ пѣсенъ, т. е. переходомъ отъ пѣсни къ стихотворенію.
Сначала я разсмотрю фабричныя частушки, а затѣмъ -- бытовыя.
1. Фабричная пѣсенка.
Частушки различныхъ заводовъ, хотя въ общемъ основной колоритъ ихъ одинаковъ, все же довольно рѣзко различаются между собой, и одинаковыхъ частушекъ въ разныхъ заводахъ мнѣ почти не приходилось записывать, а если таковыя и встрѣчались, то всегда въ болѣе или менѣе измѣненномъ видѣ, при чемъ новыя варіаціи всегда отмѣчали какую-нибудь новую черточку въ складѣ заводской жизни, присущую только данному заводу {Иногда дѣло доходило до очень забавныхъ контрастовъ. Такъ, въ одномъ заводѣ дѣвушки поютъ:
-- Намъ не надо сальныхъ свѣчекъ:
У насъ лампочки горятъ.
Намъ не надо дальнихъ парней: