Наконец-то, выпал снег…
Наскучила распутица, надоели дороги, грязные, размякшие от дождей, утомились люди, вытаскивая на себе орудия и передки, когда даже шесть лошадей не в силах были этого сделать… И вот, наконец, выпал снег, закруглились в воздухе крупные белые хлопья, быстро побелели поля, хватило морозом за ночь, а на утро уже дорога стала твердой, хотя и неровной, грязь замерзла и по ней весело было шагать, притоптывая тяжелыми сапогами, а колеса артиллерии и обозов катились легко и без особого усилия со стороны лошадей…
Солдаты были рады русскому морозу, бодрящему и заставлявшему живее шевелиться…
— Ото, братцы, дело!.. Без зимы никак невозможно!.. Теперича немец, ежели он санями да полушубками не запасся, пропадет! Как есть пропадет!.. — перекликались солдаты.
За пригорком, в поле, шагах в пятистах, влево от дороги, располагалась деревня, давно покинутая жителями, половина ее сгорела, а другую половину каким-то чудом пощадил огонь. Покинутые дома чернели грустно и одиноко на светлом фоне холодного зимнего неба.
Здесь было решено сделать большой привал и покормить людей. Солдаты заволновались, составив ружья и сложив на землю амуницию, стали готовиться к обеду; доставали из-за голенищ деревянные ложки, вытирали их, в ожидании пока вскипит обед и начнут выдавать густые и жирные солдатские щи.
Офицеры расположились в стороне, на крыльце какой-то черной избы, и перед ними стоял такой же солдатский котелок с теми же щами: устроить себе какой-нибудь особенный обед уже давно было невозможно в этой, разоренной ураганом войны, местности.
Батальонный командир, когда обед кончился, когда отдали в роту опустевший котелок и денщики убрали ложки и остатки хлеба, отвел поручика в сторону и, взобравшись с ним на пологий, высокий ледник, указал ему далекую возвышенность, белевшую верстах в восьми на юге…
— Вы видите, поручик, этот холм? Дороги к нему нет, но можно пройти через поле, тем более, что теперь все болота позамерзли… Отсюда будет не больше десяти верст, но мне бы очень хотелось, чтобы эта господствующая возвышенность была занята нашими, и мы бы не рисковали увидеть на ней противника… Вы понимаете в чем дело?.. Я попрошу вас взять нашу полуроту и отправиться прямо через поле, вон через те кустарники, занять эту возвышенность и уже оттуда прислать ко мне ординарца… На пути вы, наверное, встретите речонку, — я забыл ее название, — но это неважно… Речонка неширокая, да к тому же и мост на ней цел, это я наверное знаю, немцы еще не успели там побывать… Так вот, значит, как люди немножко отдохнут, так и выступайте с Богом!..
Поручик откланялся и, взглянув еще раз на далекие белевшие холмы, спустился с ледника…