Но солдат не ответил, он все так же прямо сидел у колеса повозки… даже головы не повернул…
Я подполз ближе.
Коснулся его сапога, мокрого и холодного, и окликнул снова:
— Братец… а братец!..
Солдат молчал…
Тогда я коснулся его плеча… Солдат покачнулся и упал… Он был мертв!..
Невыразимый ужас вдруг охватил меня цепко и властно…
Последняя, как казалось, надежда рухнула, последняя возможность спасения, как думалось, исчезла!..
Обессиленный, я остался лежат около трупа упавшего солдата, открытые стеклянные глаза которого глядели вверх пристальным взглядом, в темное небо, из которого сыпались мелкие, колющие водяные капли…
— Они померли… ваше благородие, — услышал я вдруг голос тихий и кроткий, совсем близкий около себя из-под повозки… — Мы с ими вместе бежали… в шею их ранило… присели к колесу, да верно истекли кровью… перевязать-то я не смог… руки у меня ваше благородие… ру-у-уки!..