— Стасько…
Панна Ванда проснулась, дрожа от неизъяснимого страха.
Бледный свет проникает в сумерки их убежища.
Стась сидит, вытянув шею, и слушает.
— Мама, слышишь, мама, мамочка.
С улицы доносится лошадиный топот, гиканье, клики «ура», «казаки».
— Что это, мамочка, что это? — спрашивает мальчик, не зная, радоваться или пугаться крупным, горячим слезам, оросившим склоненное лицо матери.
— Стасько, милый, успокойся, ничего. Это Пан Езус и Матка Боска услышали твою молитву, и будет у мальчика елочка и подарки, а у мамы большая радость в сердце…
Не по закону
Отпуская корнета Вальнева с его разъездом, полковой командир, бравый гусарский полковник, с тщательно пробритым, между густыми бакенбардами, подбородком, еще раз отозвал его в сторону и негромко напомнил: