Чтобы хорошенько выяснить сеансъ Месмера, разскажемъ опыты, производимые имъ надъ вышеупомянутой Эстерлиной. Ингенхузе подошелъ къ кровати, на которой расположилась истеричная больная. Месмеръ отошелъ на другой конецъ комнаты и просилъ Ингенхузе прикоснуться къ больной; но это прикосновеніе не вызвало въ ней никакого движенія. Тогда Месмеръ пожалъ обѣ руки Ингенхузе, изливъ на него свой "животный магнетизмъ", послѣ чего съ больной отъ. прикосновенія рукъ Ингенхузе дѣлались конвульсіи и припадки.
Вторымъ номеромъ "научнаго" представленія былъ опытъ съ фарфоровыми чашками. Изъ шести чашекъ Месмеръ прикоснулся къ одной, зарядивъ ее такимъ способомъ "животнымъ магнетизмомъ". Когда чашки поочередно были приложены къ рукѣ больной, она сдѣлала движеніе, обличающее боль при прикосновеніи той чашки, которую трогалъ Месмеръ. Этой вышколенной дѣвицѣ не нужно было даже, чтобы до нея дотрогивались намагниченнымъ предметомъ. Достаточно было Месмеру, стоя на почтительномъ разстояніи, направить къ ней концы пальцевъ, какъ дѣва начинала кататься въ истерикѣ. Такова была сила магнетическаго тока.
Нѣсколько дней спустя, послѣ опыта съ дѣвицей Эстерлиной, Ингенхузе разсказывалъ всѣмъ, что все продѣланное было фарсъ и глупый обманъ. Тогда Месмеръ, оскорбленный въ своемъ ученомъ самолюбіи, обратился къ вѣнскому университету съ требованіемъ третейскаго суда. Судъ не состоялся: дѣвица вышла замужъ и не хотѣла больше знаться съ Месмеромъ, а другихъ подходящихъ не нашлось.
Рѣшивъ, что въ своемъ отечествѣ трудно стать пророкомъ, Месмеръ въ февралѣ 1778 года перенесъ свою дѣятельность въ Парижъ, гдѣ открылъ "лѣчебное заведеніе", а черезъ два мѣсяца просилъ медицинскую академію ознакомиться съ его новымъ способомъ лѣченія. Члены комиссіи собрались уже знакомиться, какъ имъ передали письмо, въ которомъ сообщалось, что "больныхъ г. Месмера посѣтило нѣсколько дней тому назадъ одно важное лицо {Лицо это было никто иной какъ лейбъ-медикъ графа Дартуа, впослѣдствіи короля Карла X, D'Eslon. Заручившись вліятельнымъ сторонникомъ и сотоварищемъ, Месмеръ не нуждался въ медицинской академіи.}; это посѣщеніе ихъ сильно разстроило и они боятся новыхъ волненій. Такъ какъ больные всѣ высшаго круга, то нельзя не принять во вниманіе ихъ желаній и поступать съ ними, какъ съ простымъ народомъ. Поэтому Месмеръ надѣялся, что медицинская комиссія согласится отложить свое посѣщеніе до того времени, когда больные успокоятся и оправятся". Къ этому письму были приложены свидѣтельства отъ четырехъ вылѣчившихся лицъ, и Месмеръ прибавлялъ, что "эти свидѣтельства могутъ вполнѣ замѣнить осмотръ комиссіи". Кругъ легковѣрныхъ паціентовъ Месмера расширялся съ каждымъ днемъ, чему много способствовала его привлекательная внѣшность. Дамы высшаго общества наперерывъ дарили своимъ вниманіемъ вѣнскаго "ученаго".
Нельзя сказать, чтобы Месмеръ отличался особымъ смиреніемъ. Онъ писалъ: "Мое открытіе превосходитъ телескопъ и микроскопъ, ибо открываетъ передъ человѣческимъ взглядомъ совершенно новый міръ. Я убѣжденъ, что болѣзни, вызывающія такой страхъ, какъ помѣшательство, эпилепсія, происходятъ въ большинствѣ случаевъ отъ незнакомства съ открытымъ мною явленіемъ, а неуспѣшность лѣченія зависитъ отъ невѣжества врачей"...
Лѣченіе животнымъ магнетизмомъ Месмеръ примѣнялъ исключительно къ нервнымъ заболѣваніямъ. Почему? Да потому, что такія болѣзни излѣчиваются только сами собой и зачастую вымышлены, да и онѣ болѣе присущи слабому полу...
У Месмера было нѣсколько помощниковъ, которые выбирались между самыми красивыми и молодыми изъ его учениковъ. Больные размѣщались вокругъ резервуара. Знаменитый резервуаръ Месмера былъ сдѣланъ изъ дубоваго дерева и наполненъ желѣзными опилками. Онъ закрывался крышкой съ дырочками, изъ которыхъ выходили желѣзные подвижные прутья, проводники магнетическаго тока. Больные и гости, большею частью дамы свѣта, разсаживались вокругъ резервуара, и каждый бралъ въ руки одинъ изъ прутьевъ. Вокругъ тѣла всѣхъ больныхъ обмотана была соединяющая ихъ другъ съ другомъ веревка. Кромѣ того, всѣ присутствующіе перевивались руками. Среди таинственнаго полумрака, подъ звуки нѣжныхъ музыкальныхъ мелодій, великій магъ и чародѣй Месмеръ входилъ въ комнату въ лиловомъ шелковомъ одѣяніи, и сеансъ начинался. Докторъ держалъ въ рукахъ желѣзную палочку и дотрогивался ею то до лица, то до затылка. Иногда онъ ощупывалъ больныхъ руками. Когда ни желѣзная палочка, ни ощупываніе руками, ни магическіе пассы не дѣйствовали, то изящный свѣтскій иностранецъ уводилъ своихъ паціентовъ въ отдѣльный кабинетъ, гдѣ принималъ болѣе энергичныя мѣры. Онъ садился передъ больной очень близко, ощупывалъ ее, между тѣмъ какъ горящій взоръ его былъ пристально устремленъ въ ея глаза. Постепенно онъ приближалъ къ ней свое лицо до того, что губы ихъ почти соприкасались. Скандальная хроника "животнаго магнетизма" разсказывала много любопытнаго, и въ книгѣ Морона о животномъ магнетизмѣ напечатанъ тайный докладъ, сдѣланный Людовику XVI, относительно того, что "не всѣ женщины, которыя заходятъ лѣчиться къ Месмеру,-- больныя". Тѣмъ не менѣе все элегантное общество Парижа бѣгало на сеансы Месмера. Король рѣшился, наконецъ, назначить комиссію, состоящую изъ четырехъ членовъ медицинскаго факультета и пяти членовъ академіи наукъ. Въ составъ этой комиссіи вошли, между прочими, Франклинъ, Лавуазье, Бальи. Работа комиссіи разоблачила всю подноготную "заведенія" вѣнскаго врача. Привезедемъ здѣсь выдержку изъ доклада комиссіи: "Резервуаръ окруженъ толпой больныхъ, ощущенія постоянно передаются отъ одного другому, нервы въ концѣ концовъ утомляются, раздражаются и самая чувствительная изъ женщинъ впадаетъ въ конвульсіи тогда одинаково у всѣхъ натянутые нервы начинаютъ сочувственно вибрировать и припадки начинаютъ усиливаться. Между тѣмъ видъ этихъ конвульсій дѣйствуетъ и на мужчинъ въ сообразной ихъ чувствительности силой, и наконецъ, съ самыми нервными изъ нихъ также дѣлается припадокъ.
Эта нервная подвижность, отчасти естественная, отчасти пріобрѣтенная, какъ у мужчинъ, такъ и у женщинъ, становится привычкой. Потому уже стоитъ только вспомнить, вызвать въ воображеніи эти явленія, чтобы получить тотъ же результатъ. А это всегда легко сдѣлать, поставивъ субъекта въ подобную же обстановку. Тогда въ публичномъ лѣченіи нѣтъ болѣе надобности: ипохондрика стоитъ только тронуть, провести пальцами или желѣзнымъ прутомъ по лицу -- эти пріемы уже извѣстны больному и нѣтъ даже надобности примѣнять ихъ. Если завязать больному глаза, то его стоитъ только увѣрить, что эти жесты продѣланы, и онъ убѣждается, что его магнетизируютъ: мысль пробуждается, ощущенія воспроизводятся, воображеніе, вызывая тѣ же представленія, производитъ тѣ же явленія".
"Месмеризмъ" вошелъ въ моду и держится до сихъ поръ въ особенности въ праздномъ высшемъ свѣтѣ, гдѣ начиная съ французскаго короля Карла X, онъ пріобрѣлъ много сторонниковъ и послѣдователей. Сущность современнаго "месмеризма" сводится къ тому, что какъ между магнитомъ и желѣзомь существуетъ внутренняя симпатія, благодаря которой магнитъ притягиваетъ желѣзо, такъ и между отдѣльными лицами, благодаря врожденнымъ особенностямъ существуетъ подобная симпатія, проявляющаяся при одномъ прикосновеніи. Магнетизеръ можетъ у паціента облегчать, боли и дѣйствуя на нервы усыплять магнетизируемаго. Лица легко поддающіяся магнетическимъ пассамъ и впадающія въ сомнамбулизмъ называются медіумами. Медіумъ обладаетъ даромъ откровенія, ясновидѣніемъ. Онъ видитъ и слышитъ на разстояніи тысячи верстъ, господствуетъ надъ прошлымъ и будущимъ, для него открыты всѣ тайны природы, онъ вызываетъ умершія души, заставляетъ ихъ писать, хотя бы обладатели этихъ душъ были неграмотны или не знали современнаго языка. Въ 1902 году морочилъ петербургскую публику "знаменитый" медіумъ Самборъ, открытый въ Кіевѣ, выписанный Прибытковымъ, санкціонированный толстѣйшею книгою Петрово-Соловово.
Сеансы Самбора невидимо сопровождали безтѣлесные Оля и Фридрихъ.