Совсѣмъ другое представляетъ изъ себя Зеллэ-султанъ, энергичный, дѣятельный, очень развитой и, что самое главное, очень богатый, такъ что, говорятъ, онъ даже богаче шаха, имѣетъ 50,000 хорошо экипированнаго войска, обученнаго европейскими инструкторами. Кто только хоть разъ видалъ Зеллэ-султана и могъ оцѣнить его способности, тотъ, понятно, сейчасъ же скажетъ, что подобный честолюбивый и сильный человѣкъ безъ боя не уступитъ сибихъ правъ. Дѣйствительно, онъ все дѣлаетъ, чтобы обезпечить за собой благопріятный исходъ возможной борьбы. Такъ какъ одно письмо было мной посвящено исключительно обрисовкѣ личности Зеллэ-султана и того, что имъ сдѣлано, то теперь я не стану повторяться и скажу только нѣсколько словъ о его приближенныхъ и о томъ, какъ они смотрятъ на свое положеніе и на будущее.
Зять Зеллэ-султана Саремедъ-доуля (кинжалъ государства), Абудь-Фатхъ-Ханъ, сынъ главнокомандующаго Персіи. Его прадѣдъ былъ губернаторомъ Эривани въ то время, когда она была присоединена къ владѣніямъ Россіи. Саремедъ-доуля высокаго роста, красивый, съ замѣчательно интеллигентнымъ аристократическимъ видомъ, главнокомандующій Зеллэ-султана, и нѣтъ никакого сомнѣнія, что онъ хорошо знаетъ военное дѣло и, когда нужно, голову положитъ за своего повелителя.
О его помощникѣ, симпатичномъ и замѣчательно умномъ ага Керимъ-Ханѣ, первомъ генералѣ и любимцѣ Зеллэ-султана, я говорилъ въ томъ же письмѣ, гдѣ и о Зеллэ-султанѣ. По его серьезному отношенію къ военному дѣлу и любви къ нему солдатъ, нельзя не заключить, что онъ съумѣетъ быть полезнымъ Зелдэ-султану, Кромѣ нихъ мнѣ пришлось познакомиться со многими офицерами изъ войска Зеллэ-султана, и я долженъ правду сказать, что не ожидалъ встрѣтить въ нихъ настолько развитыхъ въ европейскомъ смыслѣ людей. Изъ гражданскихъ чиновниковъ есть не менѣе полезные и неоцѣненные для Зеллэ-султана, напр., Наиболъ-Гокума, намѣстникъ Испагани и предсѣдатель суда, Муширолъ Молъкъ (совѣтникъ государства), Мирза-Хабабъ-Улла-Ханъ, министръ податей,-- въ его рукахъ всѣ доходы и расходы Зеллэ-султана, бывшій прежде бѣднякомъ, но теперь богатый, работящій, дѣятельный, гордый, малообщительный; Бананоль-Молькь (палецъ государства), прозванный такъ за прекрасный почеркъ руки, министръ двора Зеллэ-султана, самый приближенный и самый довѣренный къ нему человѣкъ. Кромѣ этихъ есть еще много другихъ, вовсе недюжинныхъ людей; напр., кто не отмѣтилъ описаннаго мной Имамуль-Джома, главы мусульманства, замѣчательно умнаго, человѣка?
Теперь посмотримъ, какъ думаютъ и что говорятъ преданные Зеллэ-султану люди. "Зеллэ-султанъ, говорятъ они, долженъ быть готовымъ постоять за себя. Сама логика и здравый смыслъ говорятъ за это. Допустимъ, что въ силу какого-нибудь несчастій Зеллэ-султанъ не будетъ въ состояніи сопротивляться и наслѣдникъ Музаффаръ-Эддинъ вступитъ на престолъ; что тогда послѣдуетъ? Мало хорошаго для Зеллэ-султана, а для насъ еще меньше. Его схватятъ, выколютъ глаза (этотъ варварскій обычай еще въ ходу до сихъ поръ) и бросятъ куда-нибудь въ тюрьму или сошлютъ,-- лучшей участи онъ не долженъ ожидать ни въ какомъ случаѣ. Насъ, его слугъ, тоже схватятъ, съ помощью пытокъ вытянутъ изъ насъ все, что мы имѣемъ, и затѣмъ, ослѣпивши, нищими выбросятъ на улицу". Таковы ихъ рѣчи и логика, изъ которыхъ нельзя не заключитъ, что сочувствующіе Зеллэ-султану хорошо знаютъ свою участь въ случаѣ неудачи; потому всѣ ихъ стремленія и направлены къ тому, чтобы поддерживать Зеллэ-султана. За-то заранѣе можно быть увѣреннымъ, что у наслѣдника Музаффаръ-Эддина не будетъ такихъ приверженныхъ сотрудниковъ и слугъ, и въ этомъ, можетъ быть, уже заранѣе лежитъ причина его будущаго неуспѣха, если только какая-нибудь посторонняя сила не придетъ къ нему на помощь.
Въ виду того, что шахъ Насръ-Эддинъ не вѣченъ и что не сегодня, такъ завтра, послѣ его смерти, будетъ катастрофа и междуусобная война между двумя его сыновьями, интересно знать, какое положеніе займетъ Россія и какова должна быть ея роль. Въ моихъ предыдущихъ письмахъ изъ Персіи мной, кажется, было достаточно выяснено, какимъ вліяніемъ и авторитетомъ пользуется Россія въ представленіи персіянъ. Теперь мнѣ остается выяснить, какъ она должна дѣйствовать. По туркманджайскому договору мы признали законъ Фетхъ-Али-шаха о престолонаслѣдіи и обязались поддерживать всякаго наслѣдника, признаннаго законнымъ; значитъ, въ данномъ случаѣ, чтобы быть вѣрными себѣ, мы должны будемъ признать и поддерживать нынѣшняго наслѣдника Музаффаръ-Эддина. А если Зеллэ-султанъ съ оружіемъ въ рукахъ будетъ отстаивать свое право сильнаго и добьется престола, тогда что мы будемъ дѣлать? Въ случаѣ крайности признаемъ совершившійся фактъ и встанемъ въ Гилянѣ и Мазандаранѣ въ положеніе 1723--1735 гг.,-- положеніе единственно справедливое и согласное съ основными интересами Россіи и ея ролью на Востокѣ.
Заключеніе къ Письмамъ изъ Персіи.
Культурная-ли страна Персія?-- вотъ вопросъ, который представляется самъ собой по прочтеніи моихъ писемъ. Нѣтъ. Персія не культурная, но находится еще въ эпическомъ періодѣ культурной жизни. Что же ей нужно, чтобы сдѣлаться культурной страной? Прежде всего честное и серьезное правительство, а затѣмъ составленіе и изданіе точныхъ и строго опредѣленныхъ законовъ, благодаря которымъ упорядочится судопроизводство и администрація страны, представляющія теперь убѣжища и гнѣзда для крупныхъ и мелкихъ хищниковъ, обогащающихся на счетъ невѣжественной и безгласной толпы. Кромѣ того, заведеніе несуществующаго теперь государственнаго хозяйства и устройство; казны и казначейства. Затѣмъ, введеніе систематическаго, раціональнаго образованія въ европейскомъ смыслѣ, потому что нельзя, же считать серьезными разсадниками образованія существующія школы съ ихъ тупой долбней корана. Въ данное время во всей Персіи имѣются двѣ правительственныя школы. Но можно заранѣе предсказать, что всѣ эти мѣры ни къ чему не приведутъ, если персіяне не откажутся отъ многоженства и не освободятъ своей женщины отъ рабства, благодаря чему въ Персіи нѣтъ семьи, а съ ней нѣтъ и общества, потому что нельзя считать семейнымъ очагомъ того самаго гарема, который своимъ дѣтямъ даже не даетъ фамиліи отца! Затѣмъ одной изъ первыхъ мѣръ правительства должно быть уменьшеніе политическаго могущества и значенія духовенства, ибо для всѣхъ странъ неизмѣнно одно правило: чѣмъ политически сильнѣе духовенство, тѣмъ слабѣе правительство. Далѣе. Персидское правительство должно заняться устройствомъ своихъ путей сообщенія: то государство не можетъ сдѣлаться культурнымъ, которое не знаетъ колеснаго передвиженія (при этомъ я не считаю пока серьезнымъ недавняго введенія тарантаснаго сообщенія съ двумя ближайшими къ Тегерану городами): до сихъ поръ не только люди, но даже всѣ товары и строительные матеріалы перевозятся на спинахъ животныхъ! Въ самомъ дѣлѣ, очень удивительно для европейскаго человѣка, когда онъ въ дорогѣ вдругъ видитъ сотни ословъ, изъ которыхъ каждый везетъ по два дерева, связанныхъ вмѣстѣ вершинами въ видѣ буквы X и волочащихся по землѣ своими толстыми концами! Тѣ же ослы перевозятъ на своихъ спинахъ все, начиная съ хлѣба и кончая кирпичомъ и глиной,-- словомъ, можно безъ преувеличенія сказать, что вся Персія создалась усиліями и усердіемъ ословъ и только имъ однимъ обязана своимъ существованіемъ! Конечно, только при такихъ способахъ подвозки матеріаловъ и понятна постройка домовъ и зданій подъ пѣсни; положимъ, одинъ рабочій стоитъ наверху фундамента и поетъ: "Подай мнѣ кирпичъ!" или: "Подай мнѣ глины!" или: "Принеси воды!" и другой, стоящій внизу, подаетъ и приноситъ все требуемое. Это самый наглядный, нарочно мной приведенный примѣръ того, что въ Персіи не имѣютъ еще ни малѣйшаго понятія о цѣнности времени, а при такихъ условіяхъ трудно усвоить себѣ европейскую культуру, очень сложную и въ своей основѣ имѣющую въ виду выигрышъ времени.
Время не терпитъ и настоятельно предлагаетъ Персіи два выбора: или остаться азіатской страной, или примкнуть къ европейской культурѣ и европейскимъ государствамъ. Скоро-ли, долголи, но не подлежитъ сомнѣнію, что ей придется столкнуться съ тѣмъ или другимъ европейскимъ государствомъ, при чемъ, можно заранѣе предсказать, она выдержитъ это столкновеніе, если заблаговременно усвоитъ себѣ европейскую культуру съ ея средствами, и падетъ, если останется, какъ теперь, азіатской.
Дѣлая относительно Персіи такое ясное и опредѣленное заключеніе, я этимъ исполняю желаніе тѣхъ симпатичныхъ представителей молодой партіи, съ которыми мнѣ приходилось бесѣдовать въ Испагани. Прошу ихъ все время помнить, что я не предвзято отношусь къ ихъ странѣ, заботливо отмѣчаю все серьезное и симпатичное и, какъ серьезный человѣкъ, дѣлаю свои заключенія только на основаніи видѣннаго или узнаннаго, при этомъ заранѣе прошу снисходительнаго отношенія къ моему труду, можетъ быть одностороннему; но въ виду, того что жизнь всякаго народа и страны всегда болѣе или менѣе сложна, посторонній наблюдатель и долженъ больше всего заботиться о томъ, чтобы въ своихъ выводахъ. правильно намѣтить общую точку зрѣнія; подробности же и нужды данной страны на мѣстѣ обыкновенно ясны сами собой.
Въ заключеніе приношу глубокую мою благодарность всѣмъ облегчавшимъ мнѣ тяжесть моего путешествія, между прочимъ моему постоянному спутнику Мирзѣ Джафару, безъ котораго мое" знакомство съ Персіей было бы неполно, и глубоко знающему Востокъ Мирзѣ-Мехмету-Али-Мустафаеву, много помогавшему мнѣ своими разъясненіями.