-- А дальше трамъ-тамъ-тамъ, трамъ-тамъ-тамъ, къ своимъ бабамъ, по домамъ!
-- Я на о томъ. Послѣ войны-то что?
-- А дальше прилетъ великій день гнѣва Божьяго!-- пророчески произнесъ Назарычъ, поднимая вверхъ указательный палецъ.
-- Исполнилось пророчества, свершились времена. Возсталъ народъ на народъ и царство на царство, были глады и моры, и знаменія небесныя, и лжепророки. "Се гряду скоро, и возмездіе Мое со Мною, чтобы подать, каждому по дѣтямъ его". Горе, горе, живущимъ на землѣ! Въ тѣ дни люди будутъ искать смерти, но не найдуть ея; пожелаютъ умереть, но смерть убѣжитъ отъ нихъ...
Назарычъ уже не читалъ, а "пророчествовалъ" въ какомъ-то экстазѣ онъ всталъ. Свѣтъ лампы ярко освѣтилъ его сѣдые, пушистые волосы. На темномъ фонѣ они свѣтились, будто сіяніе исходило отъ чела его. Глаза его горѣли. Весь онъ былъ похожъ на древняго пророка, посланнаго призвать людей къ послѣднему покаянію.
Слушатели были охвачены волненіемъ. Солдатка колотилась мелкой дрожью и тихо шептала "Господи спаси, Господи спаси"... Потапычъ ерзалъ за стулѣ, тяжело вздыхалъ и пожимался, будто его окатывали то холодной, то горячей водой, буфетчикъ устремилъ неподвижный взоръ на лицо Назарыча; въ этомъ взорѣ отражался страхъ и глубокое вниманіе; отъ прежняго недовѣрія не осталось и слѣда. Даже дѣдъ приложилъ руку къ уху, чтобы лучше слышать жуткія, но притягательныя, какъ бездна, слова Апокалипсиса.
...Уже нѣтъ убогаго подвала, съ кислымъ запахомъ кваса и коптящей лампой, все унеслось куда-то въ темную бездну... и солнце стало, мрачно, какъ власяница, и луна сдѣлалась какъ кровь, и звѣзды небесныя пали на землю, ...и небо скрылось, свившись, какъ свитокъ; и всякая гора и островъ двинулись съ мѣстъ своихъ...
Вотъ конь рыжій. Сидящему на немъ дано взять миръ съ земли, и чтобы убивали другъ друга, вотъ конь блѣдный, и на немъ всадникъ, которому имя смерчъ, адъ слѣдуетъ за нимъ, а вотъ и самъ страшный таинственный звѣрь, съ семью головами и десятью рогами, выходящій изъ бездны морской. Онъ подобенъ барсу. Ноги у него, какъ у медвѣдя, а пасть, какъ у льва...
Голосъ Назарыча звучалъ, какъ труба ангела, возвѣщающая о грозномъ Пришествіи.
-- "И услышалъ я изъ храма громкій голосъ, говорящій семи ангеламъ: идите и вылейте семь чашъ гнѣва Божія на землю"... И вотъ, выливаютъ ангелы чаши свои, и начинаютъ мучить людей язвы, огонь и звѣри, и бѣсовскіе духи... Седьмой ангелъ вылилъ чашу свою на воздухъ... отъ Престола раздался громкій голосъ: свершилось! И произошли молнія, громы и голоса, и великое землетрясеніе, какого не бывало съ тѣхъ поръ, какъ люди на землѣ.