-- Такое землетрясеніе,-- слышится громовый голосъ Назарыча,-- такъ великое!....
Вдругъ страшный ударъ потрясъ весь подвалъ Назарыча,-- точно своды небесныя обрушились. Задребезжали стекла въ окнахъ, пламя лампы заметалось, какъ въ предсмертной судорогѣ солдатка истерически крикнула, слушатели поблѣднѣли...
Когда волненіе немного улеглось и всѣ убѣдились въ своей цѣлости, послышался такой обычный, знакомый, простой голосъ Назарыча.
-- Это, навѣрно, большая бутыль съ квасомъ не выдержала!
Назарычъ подошелъ къ корзинѣ, изъ-подъ которой уже расползалась по каменному полу темная лужа.
-- Таки и есть -- произнесъ онъ, почему-то виновато улыбаясь.
Разсѣялись страшные призраки.
Всѣмъ стало какъ-то неловко, что разорвавшуюся бутыль съ квасомъ они приняли за громъ отъ пролитой чаши гнѣва Господня.
Гости стали поспѣшно прощаться съ Назарычемъ, у котораго такъ и застыла на лицѣ виноватая улыбка.
"Приазовскій край". 1916. No 340. 25 декабря. С. 7-8.