Под гневным взглядом жены Зурита чувствовал себя не очень хорошо и, чтобы прикрыть свое невольное смущение, он принял непринужденный вид, закрутил усы и шутливо ответил:
— Дон Ихтиандр предпочел остаться на «Медузе», очевидно, чтобы быть ближе к вам.
— Вы лжете! Вы мерзкий, гадкий человек! Я ненавижу вас! — и Гуттиэрэ вдруг выхватила из ножен большой кинжал, висевший на стене, и замахнулась на Зурита.
— Ого, какие страсти! — скорее пропел, чем проговорил Зурита; однако голос его заметно дрожал. Быстрым движением он схватил руку Гуттиэрэ и сжал ее так, что Гуттиэрэ выронила нож.
Зурита ногой вышвырнул нож из каюты сквозь раскрытую дверь, отпустил руку жены и сказал:
— Вот так-то лучше. Вы очень взволнованы. Выпейте стакан воды.
И он ушел из каюты, щелкнув ключом, и поднялся на палубу.
Восток уже розовел, а легкие облака, освещенные скрытым за горизонтом солнцем, казались пламенными языками. Все больше розовело и море в том месте, где должно было показаться солнце. Утренний ветер — соленый и свежий — надувал паруса. Над морем летали птицы, зорко высматривавшие рыб, резвившихся на поверхности. Наконец, как раскаленный медный диск, из-за горизонта показался край солнца, пролив багряно-золотую, все расширявшуюся дорогу через весь океан до самой шхуны.
Зурита в волнении ходил по палубе, заложив руки за спину.
— Ничего, обломаю как-нибудь, — сказал он, думая о Гуттиэрэ.