Сгущались сумерки, и в комнате было почти темно.
— Однако мне пора, — сказал Ольсен, поднимаясь.
Встала и Гуттиэрэ.
— Но могу я хоть издали повидать его? — спросила Гуттиэрэ.
— Конечно, если вы найдете силы не выдать своего присутствия.
— Да, я обещаю это…
Было уже совсем темно, когда Ольсен в костюме водовоза въехал во двор тюрьмы.
Сторож окликнул его:
— Куда едешь?
— Морскую воду «дьяволу» везу, — ответил Ольсен, как учил его тюремный смотритель.