Но Престо был неумолим и неистощим. Люкс задыхалась, обессилела, почти теряла сознание. Она схватилась руками за судорожно вздымающуюся от смеха грудь, как человек в жесточайшем припадке астмы…
— Люди беспощадны к безобразию, пусть же и безобразие будет беспощадно к красоте. Моя душа почернела, как чёрный скорпион, и стала злее злого горбуна, — кричал Престо.
Гедда Люкс поняла, что он хочет убить её смехом. Глаза Люкс расширились от ужаса. Руки её тряслись, она теряла сознание.
Собрав всю силу воли, Гедда протянула руку к звонку, стоящему на столике возле дивана, и позвонила. Вошла горничная и увидела, что госпожа её смеётся мелким, захлёбывающимся смехом, глядя на Престо. Горничная также посмотрела на него и вдруг схватила себя за бока, как будто ужасные колики сразу огнём прожгли её внутренности, и, присев на пол, засмеялась неудержимым смехом. Увы, она так же была во власти Тонио, как и её хозяйка.
К Гедде Люкс никто больше не мог прийти на помощь…
ТВОЙ НОС — ТВОЁ БОГАТСТВО
Гофман сидел в глубоком кожаном кресле и курил трубку, когда в комнату вбежал Престо с воспалёнными после бессонной ночи глазами, обветренным лицом и возбуждённый более обыкновенного.
— Я ждал вас до трёх часов ночи, — сказал Гофман.
Гофман нередко жил по нескольку дней на вилле Престо, находящейся недалеко от киностудии мистера «Питча и K°». Известный кинооператор Гофман был тенью Престо Он следил за каждым движением, каждым новым поворотом киноартиста, чтобы переносить на плёнку самые оригинальные позы и наиболее удачные мимические моменты в игре подвижного лица. Тонио и Гофман были большими друзьями.
— Где вы пропадали? — спросил Гофман, пуская изо рта клубы дыма.