Он был почти карликом, имел непомерно длинное туловище, короткие ноги, длинные руки взрослого человека, достигавшие колен. Его большая голова, широкая в верхней части и узкая в нижней, сохранила черты детского строения. Особенно смешон был его мясистый нос, глубоко запавший в переносице. Кончик носа загибался вверх, как турецкая туфля. Этот нос обладал необычайной подвижностью, отчего ежеминутно менялось не только выражение, но и вся форма лица. Престо был подлинным, законченным уродом, но в его уродстве не было ничего отталкивающего. Наоборот, оно возбуждало симпатию. В его больших живых карих глазах светились доброта и ум. Это было единственное исключительное в своём роде произведение природы.
Антонио Престо шёл с невозмутимым видом среди смеющейся толпы, комично выкидывая вперёд свои короткие ноги.
Он свернул налево в кипарисовую аллею, которая вела к большому саду. В саду, посредине эвкалиптовой рощи, стояла китайская беседка. Престо вошёл в неё и оказался в кабине лифта. Лифт среди сада мог бы вызвать удивление у всякого непосвящённого, но Престо был хорошо знаком с этим странным сооружением. Кивнув головой в ответ на приветствие мальчика, обслуживающего лифт. Престо бросил короткое приказание:
— На дно!
При этом он сделал такой выразительный жест рукой, будто хотел проткнуть землю до самой преисподней. Это было так смешно, что мальчик засмеялся. Престо грозно посмотрел на него. От его взгляда мальчик засмеялся ещё громче.
— Простите, мистер, но я не могу, право же не могу… — оправдывался мальчик.
Престо со вздохом махнул рукой.
— Ладно, Джон, не оправдывайся. Ты в этом виноват не больше, чем я. Мистер Питч приехал? — спросил он у мальчика.
— Двадцать минут тому назад.
— Мисс Гедда Люкс?