— Нет ещё.
— Ну, разумеется, — сказал с неудовольствием Престо. И нос его неожиданно зашевелился, как маленький хобот.
Мальчик снова не удержался и взвизгнул от смеха. Хорошо, что в этот момент лифт остановился, а то Престо рассердился бы на него.
Антонио выскочил из кабины, прошёл широкий коридор и оказался в большой круглой комнате, освещённой сильными фонарями. После горячего, несмотря на утренний час, солнца здесь было прохладно, и Престо вздохнул с облегчением. Он быстро пересёк круглую комнату и открыл дверь в соседнее помещение. Как будто «машина времени» сразу перенесла его из двадцатого века в немецкое средневековье.
Перед ним был огромный зал, потолок которого замыкался вверху узкими сводами. Узкие и высокие окна и дверки, узкие и высокие стулья. Через окно падал свет, оставляя на широких каменных плитах пола чёткий рисунок готического оконного переплёта. Престо вошёл в полосу света и остановился. Среди этой высокой и узкой мебели фигура его казалась особенно мала, неуклюжа, нелепа. И это было не случайно: в таком контрасте был строго продуманный расчёт режиссёра.
Старый немецкий замок был сделан из фанеры, клея, холста и красок по чертежам, этюдам и макетам выдающегося архитектора, который мог с честью строить настоящие замки и дворцы. Но мистер Питч, — «Питч и K°», — владелец киностудии, платил архитектору гораздо больше, чем могли бы уплатить ему титулованные особы за постройку настоящих замков, и архитектор предпочитал строить бутафорские замки из холста и фанеры.
В средневековом замке, вернее в углу зала и за его фанерными стенами, шла суета. Рабочие, маляры, художники и плотники под руководством самого архитектора заканчивали установку декораций. Необходимая мебель — настоящая, а не бутафорская — уже стояла в «замке». Инженер-электрик и его помощник возились с юпитерами — огромными лампами во много тысяч свечей каждая. Главное в кинофильме — свет. Немудрено, что он составляет основную заботу постановщиков. Мистер «Питч и K°» могли позволить себе такую роскошь: устроить огромный павильон под землёй, чтобы яркое калифорнийское солнце не мешало эффектам искусственного освещения при павильонных съёмках.
Из-за декораций выглядывали статисты и статистки, уже наряженные в средневековые костюмы и загримированные. Все они с любопытством, почтением и в то же время с невольной улыбкой смотрели на молодого человека, стоящего в «солнечном» луче посредине залы. Статисты шептались:
— Сам…
— Антонио Престо…