— Перестань, Ольсен, — печально сказала Гуттиэре.
— Но время излечивает все. Быть может, он даже обретет утраченный покой. Так он и будет жить — среди рыб и морских чудовищ. И если акула не съест его раньше времени, он доживет до старости, до седых волос… А смерть? Смерть везде одинакова…
Сгущались сумерки, и в комнате было почти темно.
— Однако мне пора, — сказал Ольсен, поднимаясь. Встала и Гуттиэре.
— Но я могу хоть издали видеть его? — спросила Гуттиэре.
— Конечно, если, ты не выдашь своего присутствия.
— Да, я обещаю это.
Уже было совсем темно, когда Ольсен в костюме водовоза въехал во двор тюрьмы со стороны Коронель Диас.[7] Сторож окликнул его:
— Куда едешь?
— Морскую воду дьяволу везу, — ответил Ольсен, как учил его тюремный смотритель.