Пластинки отнесли в капитанскую каюту. Пришел слесарь и стал осторожно распаивать загнутый угол.
— А краешка пластинки все-таки нет, — проговорил с сожалением Барковский, который следил из Москвы.
Края пластинок распаяли, и пластинки рассыпались.
Кар нетерпеливо схватил их и стал рассматривать. Он был бледен, губы его дрожали. Казалось, он был готов расплакаться.
Все молчали.
Кар перевертывал страницы этой необычной книги. Потом он горестно сказал:
— Важнейшие формулы пострадали. И… я не знаю, удастся ли мне восстановить их…
— Если не удастся вам, удастся Борину, Тоффелю — десяткам, сотням наших ученых, — сказал Барковский. — Сейчас же сфотографируйте пластинки и передайте копии на все пароходы, надо сберечь любой ценой то, что мы имеем. Не отчаивайтесь, товарищ Кар, пока еще не все потеряно.
— Ну что ж, наша экспедиция закончилась, товарищ начальник? — спросил Барковского капитан.
— Да, — ответил Барковский, — готовьтесь в обратный поход.