Странно! Ноги Азореса словно бы раздуваются. Живот, спина полнеют, растут… И вдруг Азорес перевернулся вверх ногами и стремглав полетел вверх…
Ослепительное солнце… Синяя, изборожденная волнами поверхность океана… На ней неожиданно появляются ноги «отважного» водолаза… Его быстро вытаскивают на палубу, снимают шлем. Лицо Азореса бледное, испуганное. Его мутит, из носа течет кровь — лопнули кровеносные сосуды от быстрой смены давления. Однако ничего страшного. Азорес всплыл, как щепка, с небольшой глубины.
— Что это? Почему? — спросил растерянный Азорес.
— Догадайся сам. Ты изучал теорию водолазного дела у Протчева, — отвечает Маковский.
— Вода не принимает, — смеется Гинзбург.
Матросы осматривают Азореса — ему надо отлежаться. Испанец сидит на палубе. Солнце отражается в лужах, натекших со скафандра. Все молчат. Азорес хлопает себя по лбу и смеется.
— Понял! — кричит он. — Я забыл, что надо нажимать головой на клапан «головного золотника», — выпускать лишний воздух — «травить воздух», как говорил Протчев. Меня раздуло и выбросило на поверхность.
— Фельетон не вышел? — смеется Кириллов.
— К сожалению, откладывается, — отвечает Азорес. — Но я все-таки спущусь на дно.
— Тихим ходом подвести траулер к затонувшему пароходу! — распорядился Барковский.