— Когда они все успели собраться? — удивился Миша. Он так увлекся экраном, что не замечал ничего вокруг.
Изображение на экране колыхалось — телеоко двигалось вперед, наталкивалось на преграду воды и покачивалось.
Чем ближе подходил траулер к скале, тем больше погибших кораблей и пароходов виднелось на выступах и в расщелинах подводной горы. Она вся была усеяна ими. Здесь встречались и старинные каравеллы, и парусники минувшего столетия, и колесные пароходы времен Фултона, и современные винтовые.
— Кладбище кораблей, — тихо промолвил Маковский. — Сколько их погибло по дороге из Америки в Европу!
— Да, весь путь, видимо, усеян, — ответил Борин.
— Одного железа сколько, — добавил Кириллов.
— А сколько сокровищ лежит в трюмах, сколько бочек золота и серебра! Ведь с самого открытия Америки люди тонули сами и губили в океане награбленное и найденное в Новом Свете золото. Только испанцы посеяли на дне не один десяток тонн золота, — сказал Азорес.
— А сколько людей пошло ко дну из-за человеческой жадности! — услышал Миша голос Гинзбурга.
— И ради смелости, пытливости! — поправил его Барковский.
— Однако не легко будет найти нашего покойничка, — добавил он, глядя на кладбище кораблей, которое все увеличивалось.