— Растения! Нет, кораллы… — удивленно воскликнул Миша. — Разве кораллы растут на такой глубине?
— Они жили, видимо, тогда, когда эти горы еще лежали намного ближе к поверхности моря, — сказал Тоффель. — Перед нами, очевидно, затонувший материк.
Маковский осторожно вел траулер, подводя телеоко ближе к затонувшему большому кораблю. Телеглаз прошел вдоль корпуса. Мелькнули, блеснув стеклами, иллюминаторы. Вот и нос. Надпись. Надпись… На железе, заржавевшем, покрытом ракушками, нельзя было прочесть название парохода.
— Во всяком случае, это не «Левиафан», — заверил Маковский. — «Левиафан» крупнее. Поищем еще.
— А может быть, посмотрим, что скрывает в себе этот покойничек? — спросил Протчев. В нем уже заговорили инстинкты «подводного охотника». — Если обнаружим что-либо ценное, поставим буек, возьмем на заметку. Глубина подходящая.
— Поищи, но долго не задерживайся. Тебе уже скоро вылезать, — сказал Барковский.
— Захвати телеглаз! — говорит инженер.
Протчев весело дернул дважды за сигнальную веревку, хотя при телефоне в этом не было нужды. Привычка. Люлька стала опускаться ниже.
Протчев плавно пролетает над верхней палубой, сходит с люльки, идет, разрезая воду правым плечом. Впереди — люк. Протчев перестает «травить воздух», немного раздувается и легко перепрыгивает через люк, как через пропасть на шаре-прыгуне. Все медные части, поручни, раструбы вентиляторов поросли, словно мохом, мелкими зелеными водорослями. Под ногами хрустят ракушки. Из раструбов выплывают рыбы и удивленной стаей кружатся возле головы водолаза. Их столько, что они мешают рассматривать.
— Кыш, вы! — машет рукой Протчев.