При проезде итальянского премьер-министра на автомобиле через Сиену в него был произведен выстрел из толпы, не причинивший вреда. Подоспевшая на место происшествия полиция общественной безопасности арестовала, по подозрению, пятерых человек и овладела вещественным доказательством -- револьвером, брошенным на землю. Но кто именно произвел выстрел, выяснить не удалось. Ни у кого из арестованных оружия найдено не было.
Не удалось установить и принадлежности кого-либо из них к какой-нибудь "преступной политической организации".
Ясно, что при таком положении дела нельзя было предъявить обвинение всем пятерым. Нужно было во что бы то ни стало добыть более веские улики. Но как?.. Личное признание было бы лучше всего. Однако, несмотря на весь свой опыт, на все профессиональные уловки и ухищрения, Минетти не мог добиться признания. Все пятеро арестованных категорически отрицали свое участие в покушении на жизнь премьер-министра и при этом смотрели на следователя такими невинными глазами, что он выходил из себя.
-- Или все они продувные бестии и стреляли впятером из одного револьвера, или... или стрелял шестой, черт их всех побери!.. -- бормотал Минетти, оставшись один после допроса.
Время шло... Гастролирующая труппа давно уехала из Ливорно, но черт с ней -- другая приедет. Четырнадцатый день прошел так же бесплодно, как и тринадцать предыдущих, впрочем, не совсем так. В этот день из Рима был прислан запрос, скоро ли Минетти закончит следствие и передаст дело в Трибунал.
Это уже хуже. Еще один такой запрос, и Минетти могут отозвать, а на его место прислать другого следователя. И тогда -- прощай мечты о переводе в Рим или Турин... Хорошо, если еще не переведут куда-нибудь с понижением, в Кальта-низетту или Сассари, где умрешь от скуки...
От одной этой мысли Минетти почувствовал, что у него начинается мигрень.
Надо действовать быстро, решительно.
-- О, проклятые мухи!.. -- Следователь вынул красный фуляровый платок и накинул его на голову. -- Идеофон!.. -- проговорил он, улыбнулся какой-то мысли и отрицательно покачал головой.
Наброшенный на голову платок напомнил ему рассказ старого смотрителя тюрьмы о том, что местный кандидат на судебные должности, синьор Беричи, изобрел аппарат, при помощи которого можно "слушать чужие мысли", -- идеофон.