"Если хотите, синьор, я мысленно спою вам песенку:
Если горе сердце гложет,
Осуши бокал вина!
Старый друг -- оно поможет,
Лей полнее, пей до дна!.."
Он мысленно пел, а под словами веселой песни незаметно для него самого, как черная змея среди цветов, проползала опасная мысль...
"Пуля прошла всего на один палец над головой премьера... Она попала в витрину магазина и сделала в стекле круглую дырочку. Ни одной трещины... Премьер откинулся на спинку автомобиля и, побледнев, смотрел на толстого секретаря... Чьи-то руки схватили меня за плечи..."
Селла вдруг похолодел от ужаса, когда заметил эту черную змею запретных воспоминаний. Он хотел усыпить песенкой внимание своего врага, но усыпил свою собственную бдительность. Впервые за всю жизнь он заметил, что в мозгу могут протекать одновременно несколько верениц мыслей. Одни из них, как освещенные солнцем корабли, плывущие по зеркальной поверхности моря, протекают в свете нашего сознания. А другие, подобно глубоководным рыбам, скользят незаметно в глубине и мраке подсознательной жизни. Вместо одного врага, одной вереницы мыслей их было несколько -- тысячи цепочек мыслей, за которыми невозможно уследить... "Что, если все их можно подслушать этим чертовским аппаратом?.."
Селла похолодел. Он скрипнул зубами и не мог сдержать стона. Его нервное напряжение готово было перейти в истерический припадок. Он уже хотел крикнуть: "Довольно! Я виновен!" -- чтобы скорее прекратить эту пытку.
И, как только он подумал об этом, жужжание индукционной катушки вдруг прекратилось.