Все искусства по технике их восприятия, могут быть разделены на две группы. Одни, непосредственно влияют на человеческую психику, -- таковы скульптура, архитектура, живопись. Другая, лишь при посредстве исполнителя, как это имеет место в драме и музыке.
Художественные произведения первого рода зафиксированы в своих формах раз навсегда. Идея скульптора окаменела в мраморе и отражается в эмоциях зрителя в той, или иной степени художественной достоверности, -- в зависимости только от степени художественного развития воспринимающего. Не то в искусствах второго рода.
Здесь творческая мысль заключена далеко не в такие законченные формы. Жесты и мимика почти целиком создаются актером, а не автором пьесы. Почти тоже происходит и с музыкальной композицией. Современная нотопись далеко не совершенный способ передачи музыкальной мысли автора. Взять, хотя бы такие общеупотребительные термины, как crescendo -- "усиливая". Градации этого возрастания звука могут быть бесконечно разнообразны. Следовательно, даже строго относясь к партитуре, пианист не всегда может передать замысел композитора. Не говоря уже о том, что на пути к совершенному воспроизведению музыкального замысла часто стоят препятствия в техническом несовершенстве исполнителя. Но если даже допустить идеальную технику исполнения, музыкальное произведение еще не может надеяться предстать пред слушателями во всем своем неприкосновенности и чистоте, таким, каким оно вышло из недр творческого духа.
Музыкальное произведение (если оно не исполняется самим автором) должно пройти сквозь фильтр индивидуальности исполнителя. А этот фильтр часто делает то, что произведение делается совсем неузнаваемым, -- точно скверная репродукция на открытке с хорошей картины.
В этом отношении положение музыки печальнее многих искусств.
Исполнители, по их отношению к композитору, разделяются на три группы. Первая, -- самая многочисленная, состоит из "индивидуалистов", для которых "закон не писан". По их мнению, композитор недостаточно выявил ту, или иную музыкальную мысль и они не задумываются "дополнять" и "исправлять" композиторов.
"Лев Толстой, обработанный Третниковым сыном".
Таков, напр., среди скрипачей хорошо знакомый смоленской публике Эрденко. Пианисты средней руки почти все повинны в этом. Вторую группу я бы называл "объективистами формы". Эта группа серьезных в суховатых музыкантов (в особенности профессоров музыки), которые, памятуя, что произведение искусства неразрывно связано с формой, идеалом музыкального исполнителя считают музыканта, который математически точно передает партитуру.
Малейшее отступление они считают ересью. Обожествляют форму. Если и этих артистов еще нельзя назвать истинными творцами, то за ними уже та большая заслуга, что они не извращают мысли автора. "Блюдут" букву.