Нина знала, что со стороны яростного поклонника ортобиоза — правильной естественной жизни — это был огромный компромисс, граничащий с жертвой.
Наконец настал давно ожидаемый день, когда Сугубов позвал Нину.
— Думаю, теперь его пора будить.
Ток был выключен, аппараты унесены.
Нина с волнением и некоторой тревогой смотрела на побледневшее лицо Лаврова.
Скоро он шевельнул рукой, глубоко вздохнул, открыл глаза и проговорил:
— Однако как сладко я спал! — и усы его зашевелились от знакомой добродушной улыбки. Давно Нина не видала на лице профессора этой улыбки. Лаборатория унесла ее, а вот теперь улыбка вернулась. Это было хорошим признаком.
Лавров сел на кровати и без всякой враждебности посмотрел на Сугубова и Нину.
— Я, кажется, вчера наделал глупостей. И вообще за последнее время… Он мягко улыбнулся.
— Не будем говорить об этом, Иван Александрович, — поспешно возразил Сугубов. — Вот лучше выпейте-ка этого крепкого бульона.