Затем следовали произведения Микель Анжелло, а потом Кановы без указания эпохи. О Канове сообщалось, что он не шел слепо за греками, а взял красоту у греческих форм, вдохнул в них совершенную жизнь, почему его и называют ново классиком, кроме того, было сказано, что ему особенно удавались юные фигурки, и он облюбовал сюжет "Амура и Психеи".
От Кановы переход к Торвальдсену, без указания дат или эпох. После Торвальдсена -- снова Рим. Конец лекции был посвящен обзору; Рима языческого христианского, и попутно сообщалось вообще кое-что о Риме, напр., что вблизи Рима много болот, там водятся комары и разносят малярию.
Колизей лектор считает, памятником христианства, т. к. на его apeне проливалась кровь христиан.
После перерыва лектор перешел к истории живописи.
Мелькали на экране одна за другой картины, слышалась их названия, имена художников, названия школ, указания в каком музее и где, направо или налево, находятся эти произведения; -- но понять, существующую между ними связь, узнать историю их возникновения и, место, которое они занимают в истории искусства не было никакой возможности.
После Рафаэля говорили о Перуджино, после Перуджино о Филиппо Липпи и. т. д.
Картины не объяснялись. Иногда внимание зрителей обращалось на ту или другую деталь. По поводу картины Madonna del cardellino Рафаэля указывалось, что у нее бюст развитой женщины, а головка молодой девушки.
По поводу "Флоры" Тициана было выражено сомнение; лектор подозревает, что она не настоящая блондинка, а "крашеная красавица". Подозрение основано на том, что женщины всегда хотят нравиться мужчинам; а итальянкам было известно, что брюнетам больше нравятся блондинки; т. к. итальянцы брюнеты, то итальянские женщины захотели быть блондинками и перекрашивали свои волосы.
Кроме того, ученицы узнали еще, что на картинах немецкой школы редко изображались женщины. Произошло это потому, что "целомудренные немочки не хотели позировать художникам", и последних выручало только то обстоятельство, что в то время бани были общими для мужчин в женщин, и там художники имели возможность наблюдать и зарисовывать.
И еще одно ценное познание приобрели гимназистки; они теперь знают, что про хорошенькую девушку говорят: "головка Греза"; а мужчина может быть красив "как Аполлон Бельведерский".