— Но ведь мы свободно падаем, и падаем вниз, — возражал Сушков, — об этом можно судить и по положению машины-пике, и по ощущению легкости в теле.
— Как будто так, — ответил Тюменев, пробираясь следом за Сушковым. — Но не забывайте, что притяжение звезды путает все расчеты, все обычные представления и привычные ощущения… Вот если бы мне удалось увидеть хоть краешек не покрытого тучами неба, я смог бы сказать определенно, куда мы летим.
Болтанка уменьшилась.
Радист Эдер успел поймать телефонную трубку и переговорить с Батениным.
— Все в порядке. Сиди на месте, занимайся своим делом, — сказал ему Батенин.
— На Землю ничего сообщить не надо?
— Если будет надо, скажу.
Радиостанция работала без перерыва. Эдер принял две телеграммы на имя Тюменева и передал ему их содержание по телефону, трубка которого случайно оказалась возле профессора.
— Телеграмма первая, — говорил радист: — «Привет от всех сотрудников абастуманийской обсерватории. Как протекает полет? Елена Гавриловна спрашивает о здоровье. Аркусов». — Ответ будет? — спросил Эдер.
— Нечего сказать, удачно выбрали время! — ворчал Тюменев и ответил: