Исторія знаетъ семилѣтнюю, тридцатилѣтнюю, столѣтнюю войну. Исторія Чехіи -- это тысячелѣтняя война. Война западнаго славянства съ нѣмцами.
Какъ на востокѣ Русь задерживала натискъ азіатскихъ народовъ, такъ въ Европѣ чехи, окруженные съ трехъ сторонъ нѣмцами, явились оплотомъ славянства противъ неустаннаго прибоя волнъ германизма. Исторія Чехіи въ этомъ отношеніи даетъ не мало красочныхъ страницъ. И если я не буду останавливаться на нихъ, то только потому, что, послѣ выступленія Болгаріи, сила историческихъ доказательствъ значительно потеряла свой вѣсъ. Факты исторіи, мечты панславистовъ, идеализмъ славянофиловъ,-- все это поблѣднѣло предъ той "реальной политикой", "блистательный" примѣръ которой дала Болгарія.
Ни побѣдоносныя гусситскія войны (XV в.) чешской народности противъ нѣмцевъ, ни тяжкія испытанія, выпавшія на долю Чехіи послѣ битвы на Бѣлой Горѣ (1620 г.), ни ссылки на сродство народнаго рускаго духа съ народнымъ чешскимъ духомъ". (Д-ръ А. Новакъ -- "Очерки по исторіи чешской литературы", д-ръ Масарикъ: "чешскій народъ насквозь руссофильскій"), -- ничто это не убѣдило бы насъ вполнѣ въ вѣрности намъ чеховъ, если бы исторія нашихъ дней не давала достаточныхъ доказательствъ того, что интересы Чехіи неразрывно связаны съ интересами державъ Согласія.
Этихъ доказательствъ болѣе, чѣмъ достаточно для того, чтобы квалифицировать чеховъ какъ нашихъ "враговъ поневолѣ".
Сражаясь противъ Россіи, чехи имѣютъ самаго заклятаго врага въ своемъ "союзникѣ" Германіи; на второмъ мѣстѣ стоить Венгрія и лишь на третьемъ -- Австрія. Это, на первый взглядъ, странное положеніе, при которомъ наибольшій гнѣвъ чеховъ возбуждаетъ не Австрія, а Германія и Венгрія, объясняется тѣмъ, что Германія и Венгрія, въ отношеніи чеховъ, вели и ведутъ совершенно открытую борьбу, тогда какъ въ политикѣ Австріи былъ цѣлый рядъ колебаній иногда въ благожелательную для чеховъ сторону.
Австрія была создана какъ конфедерація слабыхъ средневѣковыхъ государствъ противъ турецкой опасности и для защиты отъ слишкомъ безпокойныхъ европейскихъ сосѣдей. Въ этой "лоскутной монархіи" каждое входящее въ ея составъ государство вполнѣ основательно разсчитывало, если не на равноправіе, то на относительно свободное существованіе. Не могли не питать этихъ надеждъ и чехи, то территоріи и численности населенія составляющіе одну изъ крупнѣйшихъ частей Австріи.
Немудрено, что даже такой крупный представитель чешскаго народа, какъ Палацкій въ 1848 голу заявилъ: "если бы Австріи не было, ее надо было бы выдумать!" Велѣть за нимъ раздѣлялъ эту мысль и Іосифъ Дюрихь, чешскій депутатъ австрійскаго парламента.
Однако, надежды чеховъ на Австрію не оправдались.
Уже въ 60 годахъ прошлаго столѣтія нѣмецкимъ правительствомъ данъ былъ Австріи девизъ "притиснуть славянъ къ стѣнѣ".
Эта политика, воспринятая Австріей, заставила того же Палацкаго позже заявить: "мы были до Австрія, будемъ и послѣ нея".