— Не знаю никакой лодки.
— А чья же она? — требовал ответа есаул.
Сурен молчал. И тут, откуда ни возьмись, из кустов вдруг выскочил Верный. Должно быть, он лежал там, затаившись. Но когда услышал голос хозяина, сразу же покинул свою засаду. Он подбежал к нему и, повизгивая от радости, облизал его лицо и связанные руки. А потом с громким лаем набросился на казака, пытавшегося вытащить перевернутую лодку на берег.
— И толковать нечего, его лодка, ваше благородие. И собака его. Ишь как хозяйское добро бережет, — сказал Чибисов и снял с плеча винтовку. — Зараз мы ей заткнем глотку.
Но он не успел загнать патрон в патронник. Сурен вдруг закричал громко, с отчаянием:
— Уходи, Верный! Домой иди! Домой!
Пес перестал лаять, на мгновение замер. А потом стремглав бросился обратно в кусты, из которых только что выскочил. Выстрел Чибисова грохнул в тот момент, когда сзади него плотно сомкнулись ветки. Увесистый удар прикладом получил и Сурен. И не выдержал, застонал от боли. Но Верного спас. Вовремя подал команду.
Видя все это, есаул Попов разъярился. Он схватил Сурена за волосы и, приподняв его голову, зашипел ему прямо в лицо:
— Шутки шутить вздумал? Ну подожди: я тебя не кому-нибудь передам, а господину Мещерскому. А у него мертвые разговаривают. Да как! И ты заговоришь, собака!
— Может, дальше его не тащить, ваше благородие? — снова снял с плеча винтовку Чибисов. — Теперь в аккурат все ясно.