Въ Петроградѣ есть только осень.
Безконечная, унылая, мрачная, сырая, лишенная дневного свѣта.
И туманъ.
Петроградъ неотдѣлимъ отъ тумана, дѣлающаго призрачными гранитныя массы зданій и самое человѣческое существованіе.
Будто боясь этой призрачности, Петроградъ тяготѣетъ къ самымъ тяжелымъ формамъ архитектуры, нагромождаетъ глыбы сѣраго гранита, сковываетъ пространства желѣзомъ и цементомъ.
Но тщетно: все тонетъ въ сизомъ и туманѣ, колеблятся желѣзные столбы, расплывается гранитъ, какъ марево, маячатъ тяжкія громады домовъ...
Кажется, дунетъ съ моря вѣтромъ, и снесетъ, вмѣстѣ съ туманомъ, всѣ эти призрачныя очертанія храмовъ и дворцовъ. Останется одно зыбкое болото, лохматая, истрепанная вѣтрами, ель, да корявая, низкорослая, сѣверная березка...
Нигдѣ не чувствуется такъ сильно власть климата надъ человѣкомъ,-- какъ въ Петроградѣ.
Недаромъ великій основатель города, побѣдивъ старую Русь, самъ погибъ въ борьбѣ со стихіей.
Какъ же отражается такой климатъ на Петроградѣ, дѣлающемъ погоду для провинціи?