— Мастодонт, читающий последние политические известия! — рассмеялся Ванюшка, увидав старика за таким «неподходящим» занятием. Действительно, со своим громоздким телом, огромной бородой, руками, которые были способны задушить акулу, но не обращаться с книгой, он как-то не подходил к этой обстановке.
— Гляди, однако, — сказал Конобеев, с невероятными усилиями переворачивая корнеобразными несгибающимися пальцами страницу журнала.
— Краб лучше тебя листы ворочал бы. Чего смотреть-то, однако? — спросил Ванюшка.
Конобеев показал на снимок летящего аэроплана.
— Летают, однако!
— Ну и что же? — спросил Ванюшка, не поняв, что Конобеев в душе продолжает спорить со своей старухой, отстаивая право жить под водой. И, не ожидая объяснений Макара Ивановича, Ванюшка прошёл в машинное отделение.
Там пахло особенно, — «электричеством», как шутя говорил Ванюшка.
— Здравствуй, Гузик! Сегодня мы с тобой ещё не видались! — весело крикнул Топорков молодому человеку, сидевшему спиной к нему на корточках около электрической машины.
— Вот тебе и два с половиной диэлектрическая постоянная эбонита! — ответил Гузик.
— Заговариваешься, братишка?