— А, это ты, Ваня? Здравствуй! — Гузик поднялся, отряхнулся и повернулся к Ванюшке лицом. Густые, каштановые, немного вьющиеся волосы над высоким лбом и большие очень прозрачные светло-серые глаза, всегда задумчивые, смотрящие куда-то вдаль, как бы пронизывающие вещественные предметы, — «рентгеновские», как выразился однажды Волков. Эти глаза невольно обращали на себя внимание.
Молодой инженер-электрик, учёный изобретатель Микола Гузик был прост, как ребёнок, и феноменально рассеян. Но эта рассеянность относилась лишь к внешнему миру и внешним вещам, и происходила она оттого, что Гузик умел так глубоко внутренне сосредоточиваться, что забывал обо всём окружающем.
— Идём обедать, что ли! — сказал Ванюшка.
— Да, да… — ответил Гузик и, переведя взгляд прозрачных глаз с неведомых мировых высот на динамо, опять уселся на корточки и начал возиться у машины.
— Микола-чудотворец! — закричал вдруг Ванюшка и начал трясти Гузика за плечи. — Довольно! Айда в столовую! — И он потащил своего учёного друга. — Макар Иваныч, обедать! — крикнул он мимоходом Конобееву.
В столовой уже сидел Волков. Пунь подавала па стол. К общему удивлению, Цзи Цзы не пожаловал к обеду.
— Где Кые Ца? — спросил Волков Пунь.
— Цолт зял (чёрт взял), — ответила она. — И пусть! Гузик мог не есть целыми днями. Но, усевшись за стол и глубоко задумавшись, он ухитрялся незаметно для себя съедать и больше, чем надо. Однажды он один съел большую сковороду печёнки, приготовленной для всех. Теперь молодой изобретатель принялся за соус, сделанный из морской капусты, и поглощал его с большим аппетитом, пронизывая Конобеева невидящим взглядом.
— А ну-ка, дай попробовать! — сказал Ванюшка, пододвигая к себе соусник и накладывая на тарелку.
Соус был очень вкусный и питательный, но Ванюшка недовольно повёл носом.