— Не то! — сказал он, вздохнув.
— Непривычка и больше ничего, — возразил Волков, — морская капуста вкуснее земной и гораздо питательнее. Когда ты привыкнешь, то не захочешь другой. И я уверен, что морская капуста скоро будет таким же необходимым блюдом за каждым столом, как картошка. Ведь картофель вначале тоже не хотели и даже боялись есть. Саранча, муравьи, ласточкины гнёзда кажутся тебе омерзительными, а между тем у многих племён кушанья эти являются самым лакомым блюдом.
Ванюшка даже кулаком ударил себя по груди.
— Семён Алексеевич! Чувствую, понимаю! Если бы не понимал, то и на дно бы не полез. Ради чего я полез? Ради этой самой морской капусты полез. Но только, Семён Алексеевич, не привык я ещё. Вот Марфа Захаровна недавно угощала нас щами. Натуральными. Ах, невозможно забыть, Семён Алексеевич! Красота! — И вдруг, хлопнув Конобеева по спине, Ванюшка воскликнул: — Макар Иваныч, помнишь? Нет, как хочешь, а Марфу Захаровну мы сюда доставим. Если под водой у нас щами запахнет, совсем другой океан будет. Красота! Только как, Макар Иваныч? На какой бы крючок, на какую приманку нам эту рыбку поймать — Марфу Захаровну то есть?
Конобеев вздохнул и даже ложку отложил в сторону.
— Не сделано ещё такого крючка, на который можно было бы таких самостоятельных старух ловить, — отвечал он. — Греха боится по глупости бабской.
Староверка она у меня.
— А ты тоже старовер? — спросил Ванюшка.
— Был, да весь вышел, однако! — ответил Конобеев. — Темность.
Макар Иванович о чём-то глубоко задумался, потом, не окончив обеда, поднялся из-за стола и вышел.